Последний вечер безысходности

Порез окутало зеленым, и царапина стала затягиваться.

– Твою мать! – командир смотрел на все с не меньшей заинтересованностью.

Затем выхватил цветок и какое-то время наблюдал за искрами, пока они не потухли.

– Как ты это делаешь? – посмотрел он на меня.

– Я не знаю, – покачала я головой.

– То есть, ты можешь только лечить?

Я пожала плечами.

– Ладно, иди уже, – махнул он рукой, глядя на растение.

Стараясь не придавать значение небрежному жесту, я тенью выскользнула из комнаты. В своем номере, подтащив комод к окну и усевшись на него, я размышляла о жизни.

Для «зарядки» мозга из комнатного бара был прихвачен апельсиновый сок.

Апельсины я всегда любила. Этот обманчивый спелый плод дарил кратковременную сладость, растекаясь во рту и на языке, а кислое послевкусие, порой заставляющее скривиться, напоминало о том, что за приятные моменты всегда нужно платить. Это было моим принципом жизни – все в жизни равномерно. Если день был удачный, то дома все равно будет ждать одинокий вечер безысходности.

Чтобы не впадать в депрессию, порой приходилось напоминать себе о специфике работы наемника, иногда то, что я жива – уже бывало неплохим достижением.

Так же, как и обратный эффект – за все паршивые моменты обязательно будет ждать награда. Это проявляется даже в мелочах. Сейчас я сидела в паршивом номере отеля и наслаждалась прекрасным видом из окна, наблюдая за опасными красотами обманчиво-спокойного океана. Безбрежность могущественной стихии помогала притупить эмоции и отстраненно проанализировать прошедший день.

Однако абстрагироваться полностью мешал один человек – Ксаир меня раздражал, и это не поддавалось логике. По сути, он не сделал ничего такого, что не сделала бы я сама, но, может, именно это меня и нервировало?

Глава 4

Из номера 420 вышла эта своенравная молодая девушка, оставляя нас с Ксаиром наедине. Она мне нравилась. За долгий период своего существования мне приходилось видеть убийц, вынужденных стать такими по воле случая, ради мести или защиты близких и даже маньяков, ревущих от жалости к своим жертвам, но эта девица мне действительно нравилась.

В ней было что-то, что возбуждало интерес.

Диара не ценила ничью жизнь, кроме матери. Самое забавное в этом, что свою мать она тоже не успела узнать, потому что та находится в глубинах своего сознания – измерение, к которому даже у меня нет доступа.

И вот, Диара убивает, чтобы заботиться о Самалии, от которой ничего и не осталось за эти 27 лет.