Фальшивое откровение

 – Что такого он делал?

– Я же сказала, что не хочу говорить, – Элиф уставилась на него, буквально крича о том, чтобы он замолчал.

Но Бату было необходимо пробить эту стену.

– Категоричен в чем? Он обижал вас с сестрой?

Элиф вскочила с пледа: Бату задел неподъемный груз в ее сердце. Она отошла к машине, пытаясь унять дрожь. Ей было невыносимо находиться тут,рядом с ним, когда он так настойчиво жаждал залезть в ее душу.

– Извини, извини! – Бату вскочил и осторожно подошел к ней. – Я разошелся, извини меня, Элиф.

Это худшее, что можно сделать на первом свидании, так? – он улыбался, стараясь сгладить эту ситуацию.

Элиф поджала губы и уставилась на него осуждающим взглядом:

– Это никакое не свидание, а просто прогулка.

Ей было обидно так сильно, что она попыталась уколоть его в ответ, но Бату не повелся. Он мягко прикоснулся к ее плечу и чуть подтолкнул Элиф к себе. Она смотрела в его карие глаза, ничего не говоря, подаваясь вперед. Бату склонился над ней, рассматривая трещинки на ее пухлых губах.

Сейчас было самое время. Его губы коснулись ее губ, он обхватил ее плечи руками и прижал хрупкую девушку к себе, все глубже и глубже целуя ее. Элиф опешила: впервые она целовалась с кем-то. Ее сердце забилось в груди, как бешенное, она не могла и пошевелиться в его руках. Вкус его губ, его теплое дыхание – она стала отвечать на его поцелуй, но длилось это недолго. Элиф распахнула ресницы и оттолкнула Бату от себя.

– Что ты делаешь?!

– Извини, я подумал, что сейчас самое время.

– Ты не должен больше так делать! – Элиф покачала головой. – Отвези меня домой, я устала.

– Но мы только приехали…

Но взгляд Элиф был тверд. Бату не стал уговаривать ее остаться дальше, он собрал вещи и посадил девушку в машину. Сейчас он сделал все, чтобы расположить ее к себе, но чтобы она не оттолкнула его дальше, ей необходимо было побыть наедине с самой собой. Элиф сложила руки на груди, не смотря на Бату. Она была зла на него: он поцеловал ее в тот момент, когда она не была готова, когда была напугана воспоминаниями об отце.

Элиф злилась, не знала как вести себя с Бату теперь, ей хотелось закрыться в комнате и ни с кем не разговаривать. Бату чувствовал себя виноватым за это, но лишь отчасти. Они остались непонятыми друг другом, молча возвращаясь домой.

На другом конце Стамбула дела обстояли иначе. В зале заиграла медленная музыка, и в центр стали выходить пары. Селим протянул Пелин руку, приглашая на танец.