Фальшивое откровение

Элиф посмотрела на свое отражение в зеркале. Уложила гелем черные густые брови, накрасила длинные ресницы. И решила подвести губы красной помадой. Теперь она больше походила на Пелин, нежели на себя. Как бы ей не хотелось думать о недавнем поцелуе с Бату, ее наряд говорил сам за себя – она симпатизировала Бату и хотела понравиться ему этим вечером. Натянув ремешок часов на шрам у запястья, Элиф была готова.

Она вышла из дома, так и не дождавшись Пелин. На улице стало темнеть. Бату сидел в своей машине и ждал ее.

Увидев, как та спускается, он вышел из машины. Какой красивой она была сегодня. Встретившись с ним взглядом, Элиф остановилась на ступенях. Ее губы застыли, чуть приоткрывшись. Она смотрела на него, впервые видела его в костюме. Бату даже уложил волосы для нее. Таким красивым он предстал перед ней впервые. Элиф засомневалась, что такой утонченный красавец может быть сыном простой прислуги.

– Ты очень красивая.

Бату заговорил первым, хоть и не сводил завороженного взгляда с девушки.

Он смотрел на ее тонкие щиколотки, ее острые коленки, аккуратно торчавшие из-под платья. Как ее тонкие пальцы сжимают сумку. Как приоткрытые красные пухлые губы хотят что-то сказать, но не решаются. Как Элиф завороженно смотрит и на него.

– Спасибо, ты тоже.

Она с улыбкой спустилась к нему и позволила ему открыть ей дверь. Бату все еще смотрел только на нее, осторожно подавая руку, чтобы она держалась за нее, пока садится в машину. Руки у Элиф дрожали то ли от холода, то ли от Бату.

Он сел в машину следом, и они умчались по дороге.

Пелин пришла домой сразу после ухода Элиф и стала в спешке собираться. Она убрала длинные светлые волосы и заколола их. Надела белое хлопковое платье, через которое слегка просвечивались трусики.

– Безвкусица какая, – прошептала она самой себе.

Сняла бюстгальтер, который был здесь явно неуместен. Через десять минут приехал Селим и тоже стал собираться.

Уже через час они входили в кафе, где их ждали Эмир с Лейлой.

Пелин добродушно поприветствовала Лейлу, та ответила ей взаимностью. Доброжелателен был и Селим. Лейла благодарно кивнула ему и села за столик.

– Приветствую, – Пелин подала Эмиру свою руку, – рада встрече.

Эмир пожал ее руку и, ничего более не сказав ей, сел за стол. У него все внутри дрожало от прикосновений к ней, но внешне он это не показал. И бровью не повел. Пелин, удивленная его холодом, тоже села за стол. Его равнодушие задело ее.