В этих гнилых стенах

Он не обладал атлетической фигурой, но и худым, как других мастеров клавиатуры в наше время, его было трудно назвать. Айзек был вполне нормального телосложения, всего на полголовы ниже меня. Его длинные, закрывающие лицо волосы выбивались из неряшливого светлого хвоста, но уже после первых нескольких минут работы он небрежно зачесал их назад, и я наконец разглядел его лицо: высокие острые скулы, прямой короткий нос, большие темно-зеленые глаза и тонкие поджатые губы – все это в совокупности делало его немного похожим на хорька.

– Так ты не разговариваешь с девушками?

Сделав глоток пива, я понял, что ответа не будет.

– И о девушках, да?

Улыбка не сходила с моего лица, а пальцы быстро набирали сообщение Рише. В нем я подтвердил, что проиграл спор.

* * *

Он быстро схватил палку колбасы, буханку хлеба, подцепил на палец дорогущий термос – и поспешил в мою квартирку.

– Давай помогу! – крикнул я вслед, но он даже не обернулся. Подбежав к нужной двери, рывком отворил ее и застыл на пороге, медленно опустив руки.

– Видимо, очень устала, – удивленно прошептал я, но что?то внутри подсказывало, что так и должно было случиться.

Мы почти час пили с ним чай, закусывая его бутербродами. Не знаю, на кого работал Айзек, но такую вкусную колбасу, да еще и в таком количестве, я ел впервые. Он сбегал к себе за синим ланч-боксом с динозавром, аккуратно сложил туда четыре больших бутерброда и оставил его вместе с термосом в пакете возле вещей Риты.

Но едва он открыл рот, как раздался стук в дверь – очень тихий, робкий и неуверенный. Я подумал, что за дверью стоит незнакомец, но, отворив ее, замер, а спустя секунду меня остро кольнула жалость. На пороге стоял очень бледный худой парень, и, хотя его грязные неряшливые волосы скрывали лицо, я видел, как он отводит глаза.

– Рита написала, чтобы я забрал ее отсюда.

Я молча отошел, чтобы он увидел спящую сестру. Марк, слегка прихрамывая, протопал в комнату. На Айзека он даже не взглянул. Если вообще его заметил.

– Марго, – прошептал он и тут же закашлялся. – Вставай.

– Слушай, Марк, я могу и сам ее проводить, – вклинился я. Поезд был поздний, а Рита всегда боялась ходить одна вечерами. Она очень следила за собой и своим имиджем фотомодели и заслуженно считалась первой красавицей на весь муравейник.