В этих гнилых стенах

Дождавшись, когда она возьмет игрушку, добавил:

– Скажи, когда будешь готова поговорить.

* * *

По вечерам мы все выходили на прогулку. Каждый день стояла хорошая погода, под куполом было вечное лето, которое поддерживалось большими нагревательными и охладитель? ными агрегатами, установленными под землей, системой труб и вентиляторов, создающей легкие потоки воздуха там, где это было необходимо. Зеленая трава за пределами детских площадок и скупые ряды куцых деревьев без пышных крон создавали обманчивые картины ухоженности и красоты.

Иногда шел мелкий теплый дождь, но Ляля объяснила, что он тоже «неживой» и запускают его ночью, по расписанию. Поэтому можно не беспокоиться и играть.

Но все же природа графики людей не соблюдала, и иногда во время прогулки можно было услышать стук капель настоящего дождя о купол. Я надолго застывал, услышав их, и вспоминал раннее детство: в те моменты, когда дождь заставал нас врасплох, отец прятал меня в свою теплую кофту, пропитанную его родным запахом, и спешил со мной на руках до дома, где вручал меня маме… Я все еще, как ни пытался, не мог вспомнить мамино лицо.

Хотя до сих пор ощущал ее теплые руки, раздевавшие и вытиравшие меня, и без того почти сухого, и одевавшие в чистую домашнюю одежду. И конечно я помнил, как после этого она поила меня горячим чаем с хрустящими блинами. И как папа, переодевшись, тоже присоединялся к нам и начинал рассказывать, что если гроза проходит быстро, то, скорее всего, Тор в хорошем расположении духа и просто балуется.

Меня отвлек шум. Рише окружили трое парней, и один из них пытался забрать куклу. Я все еще не был уверен, что не вижу очередной сон, где она понимает и свободно общается на нашем языке, но сейчас она молча пыталась отстоять свою игрушку.

– Марк! – поспешил я к ним. – Оставь ее!

Тот оглянулся на меня и отпустил куклу. Рише, не удержавшись, упала, испачкав свое простенькое белое платье.

– Упс, кого?то Аврора убьет, – засмеялся парень. Он был негласным лидером этой шайки и самым задиристым из всех троих.

– Зачем ты это делаешь? – спросил я, действительно не понимая, почему ему, судя по ядовитой довольной улыбке, нравится кого?то доводить или унижать.

– Да бесит потому что! – с раздражением отрезал он, и улыбка превратилась в оскал.

– Это патология. Тебе не хватает витаминов… или внимания, – вспомнил я нотации папы о толерантности и терпении.

– Чего? – возмутился он, сжимая руки в кулаки.