Шаман

Вот только на фиг ему это было нужно?

Орсон на ходу показал Брейгелю свой ПДА:

«Он понимает по-английски!»

Ну, разумеется! Для англичанина человек, знающий его родной язык, был образцом цивилизации! И это несмотря на то, что сам Орсон по-русски мог запросто уделать девятерых из десяти выпускников Литинститута. Причем не нынешнего, а советского, когда культуру русского языка еще не сменила культура поп-номенклатуры, телеведущие знали, как правильно произносить слова и ставить в них ударения, а президент, ну, то есть тогда еще генсек, хоть и говорил с трудом, но все же не изъяснялся на языке уркаганов.

Они уселись вокруг большого квадратного ящика, игравшего роль стола. Брейгелю с Орсоном в качестве сидений достались ящики размером поменьше, а вот у Зунна имелся персональный походный раскладной стульчик. Бросив взгляд на стол, Брейгель сразу обратил внимание на то, что все бумаги на нем перевернуты текстовой стороной вниз. Что свидетельствовало о том, что младший Зунн тоже не простой кабинетный работник и даже не свихнувшийся ученый – Брейгель никогда не замечал ни за Орсоном, ни за Осиповым подобной привычки.

Напротив, им все время приходилось напоминать о соблюдении хотя бы самых элементарных правил осторожности. Странно даже, сколько раз уже эта парочка ученых попадала в разные передряги, а они все еще продолжали в каждом незнакомом человеке видеть друга, до тех пор, пока он не доказывал обратного.

Зунн взял с угла стола два обломка камня, сложил их вместе и протянул Орсону.

Затем он взял листок бумаги и, аккуратно выводя каждую букву, написал:

«We first met?»

Орсон коротко кивнул.

Зунн снова взял бумагу и принялся писать.

Англичанин решил, что при таком способе общения они еще долго ни до чего не договорятся. Он решительно взял Брейгеля за руку, несмотря на некоторое сопротивление со стороны стрелка, ловко снял с его запястья ПДА и положил гаджет перед Зунном.

Зунн тронул уголок сенсорного экрана пальцем и удивленно вскинул брови.

«Русский?» – напечатал он.

Орсон тут же переключил раскладку своей клавиатуры на русский язык.

«Вы говорите по-русски?»

«Может быть, не так хорошо, как хотелось бы… Моя мама русская. Она из старообрядческой общины. Ее предки перебрались в Боливию еще в XVIII веке».

Показывая Орсону с Брейгелем то, что он написал, Зунн невольно с гордостью улыбнулся. Ему определенно доставляло удовольствие общение на русском языке, пусть даже эпистолярное.