Три цвета крови

Ты ценишь житейские радости и во всём видишь гармонию и красоту. Наверно, ты хочешь быть идеалом, но его не существует. Интересно, что бы ты почувствовал, если бы лишился смысла жизни, а рядом не было никого, кто протянул бы тебе руку помощи? Остался бы ты этаким “солнечным мальчиком”, радующимся всякому пустяку?

С тех пор, как ты отказался от меня, я полюбила гулять по ночам в одиночестве. Брожу по аллеям заброшенного парка и прислушиваюсь к шёпоту листвы. Жду, когда зажгутся звёзды, из-за облаков выйдет луна и её обманчивый свет упадёт на крыши домов и выгоревшую за лето траву.

Тишина поглотит звуки и шорохи, растворив их в себе без остатка. В этой тишине кажется, что ты соприкасаешься с вечностью. Я сажусь на лавку одной из дальних аллей и вспоминаю о тебе.

Наверно, это безумие – бродить там одной посреди ночи, но мне уже ничего не страшно. Ты вряд ли бы понял меня. Ты всегда говорил, что я чересчур эксцентрична и из твоих уст это звучало как насмешка.

Но я верю, что когда-нибудь меня покинут грустные воспоминания, ведь я на полпути к тому, чтобы похоронить своё прошлое и забыть обо всём, что терзает моё сердце.

Скорей бы это случилось.

И я верю, что кто-то ждёт меня на краю моих тёмных ночей. Я не знаю, кто это, но чувствую, что скоро он придёт за мной, чтобы открыть секреты ночи и мрака. И тогда, возможно, мы ещё встретимся с тобой и я предоставлю тебе свободу выбора, чего ты был лишён, погрязнув в своих заблуждениях”.

Эшли отложила ручку. Она считала, что страницы дневника должны быть написаны вручную, ведь только так можно вложить в них частичку души и вела дневник “по старинке”, не прибегая к помощи компьютера.

Написанное было правдой – несколько месяцев назад она рассталась с парнем, своей первой любовью, и пристрастилась к ночным прогулкам в том самом старом парке, находящемся недалеко от её дома.

Эшли нахмурилась, перечитав фразу “…скоро он придёт за мной, чтобы открыть секреты ночи и мрака”. Она не помнила, чтобы писала это осознано, да и вообще последний абзац был какой-то странный.

“Что за бред я накатала? Вот же понесло! – горько усмехнулась она, закрыла дневник и убрала его в ящик стола. – Правильно говорил Шон, что я обладаю богатой, то есть, по его мнению, больной фантазией. Мне следует научиться контролировать себя и свои мысли”.

Накинув куртку, Эшли вышла на улицу. Порыв ночного ветра ударил ей в лицо, донося запах пригорелого жира из соседнего кафетерия.