Виновен наполовину

Не время, говоришь?! А по-моему, сейчас самое время, сынок, – сказала Антонина Фёдоровна, стиснув зубы, и выдрала у папы из рук ту самую фотографию, которую он милиционеру показывал.

– Заберу я у вас внука, пока вы тут не разберётися, время или не время. В школу буду водить сама…

– Да уж заберите, пока он всех моих детей не угробил, – перебил её дядя Серёжа. – Вон, лежит сейчас, улыбается.

– Что? Что ты сказал? Повтори! – Требовал папа, схватив дядю Сережу за грудки.

– Побойтесь Бога! – C ненавистью сжав губы, сказала бабушка сцепившимся папе и дяде Серёже.

– Одна вы его боитесь, Антонина Фёдоровна, вы ещё этого не поняли? Хватит уже, надоело! – Вырываясь из рук папы, усмехаясь над её словами, не раздумывая, ответил дядя Серёжа.

– Я сейчас арестую вас обоих, если вы сию секунду не угомонитесь и не начнёте вести себя как взрослые люди. Личные отношения будете выяснять после. Это всем ясно? А сейчас дайте пару вещей пропавшего ребёнка, но не стиранных… для собак, – сдержанно говорил милиционер.

– Улыбается? Это стресс! Слышишь, ты, прихожанин, стресс, вон и доктор подтверждает. На, почитай чё написано, – сказала бабушка почти шёпотом и сунула дяде Серёже бумажку, которую фельдшер оставила на столе. – Надо было одного ребёнка толковым вырастить сначала, а потом замуж бежать вновь и других рожать. Где чумаданы ваши? – Обратилась бабушка к маме. – Вещи Мишкины соберу, а то пока вы тут свою личную жизнь налаживаете, у вас дети пропадают.

Заберу в деревню, пусть с дедом до школы на рыбалку ездют, и то больше пользы, чем от вашего города. Беда одна… – С этими словами она скрылась на кухне. А потом Мишка учуял знакомый запах.

«Это капли, которые всегда дедушка пьёт, когда нервничает», – тут же вспомнил он.

– Я виновата, ишь ты… – не успокаивалась мама…

***

– Михаил Борисович, очнулся? Это я виновата… Я. Надо было сразу давление померять ему. Он же в коридоре уже сидел зелёного цвета.

Не мудрено, что в обморок почти свалился, – лепетала медсестра и продолжала измерять Михаилу Борисовичу давление. – Михаил Борисович, вы меня слышите? Видите? Сколько пальцев? – Не унималась молодая помощница и махала перед ним тонкими пальцами с ярким маникюром. – Ну что ж вы, Михаил Борисович? Беречь себя надо.

– Спасибо, Татьяна Николавна, вы могли бы оставить нас с пациентом вдвоём, – обратился к ней Биродзэ, и та пулей вылетела из кабинета.