Карамель. Новый Мир

 – Прости, буду тише…

– Постарайся.

– Попытайся искоренить заразу на началах.

– Болеют исключительно безумцы.

И это прописано в Своде Правил.

Ромео вздыхает. Потому что с данным заключением нельзя не согласиться. Потому что иначе быть не может. Болезнь равно отклонение, отклонение равно изгои. Люди Нового Мира – в особенности Создатели – не могут быть изгоями. Противоречие.

– Думаю, мы всё обсудили, – протягиваю я, на что юноша протягивает ко мне руку и пытается взять за локоть. – Эй, это ещё что такое?

Он знает, что я не люблю демонстрацию отношений.

И даже с соответствующим документом (когда придёт возраст) не стала бы то делать. Бесстрастие – вот, что в моде. Было, есть и будет.

– Просто подумал…

– Не похоже, что ты думал в этот момент, Ромео. Идём на урок.

Смотрю на отдаляющийся к аудитории силуэт Ромео. Думается, его спина будет также отдалятся от меня по коридору в Здании Комитета Управляющих. Что-то напоминает…я это уже чувствовала. Видела. Была в этой ситуации, разве нет? Это называется «дежавю»? – его только не хватало…

Ромео оборачивается, чтобы убедиться – я следую.

Но я не следую. Тогда юноша возвращается в пару шагов, замирает напротив и говорит:

– Я думал, мы идём на урок.

– Верно, – холодно отвечаю я.

– Но ты не пошла.

Почему мне становится тошно от его вида?

– Ты внимателен.

Замолкает. Смотрит. Не слышит подстёгивающую интонацию, но видит соответствующую конструкцию.

– Ладно, прости меня. Я был резок с тобой и мог обидеть…

Ладно?

В любом случае, он говорит то, что на моём месте хотели бы услышать.

Перебиваю:

– У меня нет расстройства, Ромео, я здорова.

– Что?

Настаиваю:

– Усталость и только сказывается на мне, всё в порядке.

– Я верю тебе, – без раздумий отвечает юноша и во взгляде его произрастает колос слепого следования: маленький такой росток, что проталкивает сухую землю и даёт начало.

А не стоило бы, Ромео. Делать этого нельзя. Никогда. Потому что только незнакомые люди и недруги смеют говорить друг другу правду – бросаться ею, плеваться, обнажать, обжигать; а люди связанные, бесконечно запутавшись в собственных грёзах и фантазиях, врут и врут: врут прямо в глаза, лукавят, обманывают, утаивают, покрывают.

И вечно улыбаются. Бояться нужно не врагов; друзья более опасны. Во-первых, им заведомо известны слабые места. Во-вторых, предают не чужаки, а те, кому ты доверяешь. Чужак предать не способен.

А тебе я соврала, Ромео.

Не чувствую себя здоровой.