Карамель. Новый Мир

Хористки, как забавно (нет)! Раньше (того не могла наблюдать ни я, ни мать, ни её мать) эти святоши выползали из Острога (условно – Южного района) и утверждали, что они посланницы бога, а нам следует принять их. Вот только Боги – мы, Создатели – мы, и, что неудивительно, не помнится, как мы кого-то посылали.

Мать проплывает мимо – словно туман над вечерним крыльцом. И говорит:

– Миринда, ты забыла, где находится дверь? Почему не встречаешь?

Удивляюсь, как её худая шея держит голову; словно живой манекен.

Худые длинные руки с худыми запястьями и худыми пальцами торчат иглами, рёбра и кости бёдер выпирают даже через платье. Вся истощённая (ещё и высокая; мне этот рост не достался), а в питании пытается стыдить, всячески убеждая, что диета из растительных продуктов отсылает к диете древних дураков. Мать говорит: «молодой девушке полагается выглядеть более округло, то добавляет внешности здоровья, а ты должна беспокоиться о том, как выглядеть на камеру». Я и стараюсь для камеры…Ну и потому, что всё иное в Новом Мире выращено в пробирке из порошка и каплей, а растения – хоть какой-то процент вероятности естественного происхождения.

– Можешь не отвечать, Миринда, – говорит мать и скидывает на пол пальто болотного цвета, перешагивает через него, разрезая ткань и воздух шпильками, и замирает. Ноги её в россыпи вен, на худых лодыжках будто нарисованы переплетающиеся мосты Нового Мира.

Служащая ожидает. Мать переводит взгляд на меня:

– А ты, Кара, куда собралась?

– Карамель, – бормочу в ответ.

Имя «Карамель» звучало лучше, нежели «Кара». Кара – вечные мучения, Кара – постоянное наказание. Матери нравилось называть меня Кара. Была ли я её наказанием?

– Кара, я задала вопрос.

Она не сердится, как может показаться впервой. Её не беспокоит происходящее вокруг.

Отвечаю:

– Гулять с Ирис.

– Я уже, помнится, рекомендовала тебе найти подругу приличней, – отзывается мать.

Пускаюсь в спор:

– Чем она нарушает приличия?

– Время проиллюстрирует это, Кара, просто знай: родители никогда не ошибаются в друзьях своих детей.

Хочу вспылить ещё больше, а потому спускаю с лица маску и открываю для колкостей рот, но мать, прищурившись, склоняется и раздувает ноздри. О нет. Нет-нет-нет. Закрой рот, Карамель. Закрой рот и натяни маску. Ещё не поздно?

Поздно.

– Старый пьяница и под стать ему молодая пьянчуга! – вскрикивает мать и, сделав оборот на шпильках, мчится в сторону лестницы.