Сердца. Сказ 3

Хвалившийся знатным папочкой и называющий себя «правой лапой Босса».

– Лука?! И где он?

Мужчина рычит, подготавливая упомянутому мщение и казнь.

– Не с нами.

Острый взгляд велит продолжать.

– Думаю, ты простишь эту потерю и себе, и мне.

Берёт за плечи и злостно сжимает.

– Ты убила его, Луна?

– А что ещё оставалось? Застрелила. Пока он полз под платье жены на глазах у раненного мужа.

Несколько дней пути позволили перегнать эту мысль множество раз; я так часто проигрывала её, что в итоге свыклась.

Осталось лишь гнусное послевкусие. Тысяча несказанных слов и столько же не совершённых поцелуев саднили по горлу и губам.

– Надеюсь, ты пересмотришь прислуживающих тебе?

– Как ты можешь об этом думать? – причитает мужчина. – Как ты можешь об этом говорить?

– И Гумбельт письма твои не сжёг. Ни одно из. И все их я прочитала. Как и прочитала ответы. Я всё знаю, Ян. Зачем ты так? Зачем ты убил его?

И вдруг – что я вижу? – он плачет. Сползает на пол, словно бы растекается по нему, а глаза наливаются и пускают излишки влаги.

– Не может быть, – выдыхает Ян и прибивает себя кулаком по лбу. – Нет-нет-нет-нет-нет…Не может быть. Гелиос…

Я хочу верить, что раскаяние его истинно, но намеренно отказываюсь это делать, дабы окропить виноватого желчью произошедшего. И призвать к ответу за мужа.

– Змея! – вдруг восклицает Ян и показывает на меня. Он весь – то неожиданно – в слезах. Не думалось мне, будто Боги плачут. – Ты – змея! Ты, Луна, привела к тому! Ты! Погубила…

И он объясняется на старом наречии, что я забралась в сад и подразнила, а затем надкусила яблоко и выплюнула его.

– А ты поддался слабости и натравил борзых на дом Солнца, – плююсь в ответ.

– Я был слеп!

– И есть сейчас! И будешь, и таковым уйдёшь из мира. Это я тебе обещаю. Это я тебе пророчу.

– Меня ты тоже гонишь из него? Чего ты добиваешься, Луна? – выкрикивает Ян и смахивает с лица только что мной виданное, резво поднимается и наступает.

Мы становимся по разные стороны его рабочего стола.

Только я со стороны – кресла и управляющего, а он – послушно высказывающегося.

– Чего добивался ты, Ян? И чего добился?

Я лишь хотела, чтобы мантра «я счастливая» была истиной, а не жалким призывом. Я была счастливой. Почему не понимала этого в моменте? Почему не осознавала, а принимала должным?

– Сначала ты забрал меня у моей семьи, – объясняюсь я, – затем у моего супруга. Ты отнял у меня сестёр, самого себя и следом мужа.