Сердца. Сказ 3

Первой из тех, кого я скормил Монастырю. Она не смогла оправиться и навсегда осталась в роли показываемой послушницы. Но никогда таковой не была. Нет, не была!

Мужчина ударяет кулаком по столу и следом выуживает портсигар. Закуривает и предлагает мне. Я сжимаю сигарету меж зубов, так и оставляя её не подожженной.

– Где Ману?

– У чёрта, – пренебрежительно швыряет Ян.

– А в координатах?

Хозяин Монастыря поднимает на меня уставший взгляд и, дёргая бровью, шипит:

– И как он тебя терпел? Выучила пару новых слов и, думаешь, уже никто тебе не ровня?

– Дело не в словах, но ты прав, – щеголяю я.

 – А вот что касается терпел-не терпел…есть такие, кого наличие природного ума у женщины не смущает и не стесняет. И недоступность – привлекает, а не заносчиво свербит по эгоизму.

– Да, именно поэтому он и согласился на Сибирию. Первую первому. Ты знала?

Я принимаю колкость, но вида не подаю. Если то правда – мне не в чем попрекать супруга. Однако их прошлое, их многолетняя дружба, многолетнее общение, всё это подтверждается.

И бесконечные связи, бесконечные козни –всё это мне неизвестно. Всё это чуждо…

– Ошибки прошлого, – спокойно пожимаю плечами. – Когда-то и я хотела связать свою жизнь с недостойным.

– Ты засматривалась слишком далеко. Жизнь…! Неподвластное счёту явление. Но я сожалею, что вытравил тебя из твоего улья.

– Не представляешь, насколько сожалею я.

Мы замолкаем и обижаемся друг на друга.

– И всё же где Ману?

– Она сказала, если я потревожу Птичку, если вмешаюсь и преследования свои не оставлю, она уйдет.

Я потревожил, вмешался и погнался. Она ушла.

– О чём же ты всё-таки думал? – вздыхаю в ответ.

– Ни о чём, – ревёт мужчина. – Напился и послал конвой. Я даже не помню, о чём говорил и кому. Ману рассказала об этом на утро; добавила, что вконец разочаровалась и хлопнула дверью.

– Хочешь сказать, смерть Гелиоса есть ошибка пьяного ума?

И я вдруг рассыпаюсь в слезах. Обещая самой себе эмоции Хозяину Монастыря не показывать, рассыпаюсь.

Бегло утираю их и на протянутый платок не смотрю. Плачу. Ян позволяет выплакать всё: ждёт, молчит, наблюдает. Со вздохом выпаливаю, что ко всему произошедшему нас вытравил эгоизм. Эгоизм обеих сторон.

– Я не знал, Луна, правда, – продолжает мужчина и пытается выискать взгляд. – Я надеялся, что конвой вернётся пустым. Или вы прибудете оба и как следует встряхнёте и отсчитаете. Надеялся.