Девушка с шоколадными глазами

Впервые за долгие годы я получил от Вирджинии так много внимания, – устало улыбнулся мужчина. Он отвёл взгляд. – Надеюсь, тебе здесь будет хорошо. У меня не королевские условия, конечно, да и зарабатываю я не так и много, но всегда готов помочь тебе всем, чем могу.

Звучало не суетливо, а именно по мужски. Спокойно и уверенно, обдуманно.

Поёжившись, Брауни отвела взгляд и решила сама для себя, что никогда не будет по-настоящему влюбляться! Чтобы потом не стало так же больно, как Джеймсу.

И чтобы из неё ни одна сволочь не смогла вить верёвки! А если какая-то тварь и попытается, то она на этих верёвках его и повесит.

– Всё нормально, – пожав плечами, ответила Брауни. – Спасибо, – неловко добавила она, уткнувшись взглядом в тарелку с картошкой-фри и бургером. Имелся и соус, а на столе стояла бутылочка колы.

Впрочем, Брауни знала, что способна сожрать любую гадость с жутким количеством калорий – и ни капли не поправиться. Ещё и из-за этого все девушки в школе ей завидовали.

И у Брауни была придумана месть некоторым девушкам, которые изрядно портили ей жизнь, а застрелить их рука не поднималась. В смысле, сидеть из-за них в тюрьме не очень хотелось. Она сближалась с ними, делала вид, что хочет подружиться, а затем таскала по всяким забегаловкам, где заказывала гору еды, самые большие наборы, и щедро угощала новую "подружку". Ну и сама жрала, конечно, от всей души. И в результате таких походов по кафе каждая спутница здорово набирала вес.

А она-то нет!

Так что Брауни мгновенно смела предложенное угощение, пусть и довольно посредственное по качеству. Она пребывала в задумчивости, раздумывая над превратностями судьбы, и о том, что, оказывается, Джеймс верил её матери и после получения такого подробного письма своего друга.

На мгновенье ей подумалось, что, возможно, Джеймс и не поверил, и взял её к себе, чтобы на ней отыграться. Но Брауни вообще никого и никогда не боялась, так как предохранитель под названием "Инстинкт самосохранения" при комплектации ей как-то забыли положить.

Как и типично женскую нежность, трепетность, наивность и доброту.

Однако она могла оценить добрые поступки, и в таких случаях снисходительно оказывала внимание тем, кто был к ней по-настоящему добр. К тому же, таких личностей было мало, так что ей не приходилось уж слишком сильно корячиться.