Ведьма в беде

– Теперь ты моя, – прошептала она ей едва ли не в губы, продолжая удерживать полупрозрачное сердце. – И будешь делать то, что я скажу.

– Слушаюсь, госпожа, – прошептала Джейн. А по её бледным и впавшим щекам потекли слёзы.

Чуть повернув голову, Алина с улыбкой глянула в зеркало, тревожно отражающего их. Зеркало тоже было ей нужно.

– Ты займёшь моё место, станешь игрушкой в руках чудовищ с хренами вместо мозгов, а потом, когда они сочтут тебя безобидной и послушной, ты их убьёшь. Я дам тебе одноразовое заклинание Пламени, – Алина вытащила из изящной маленькой сумочки, висящей на боку, маленькую открытку, изображающую камин и пляшущие в нём оранжево-жёлтые языки пламени.

 – Оно слабенькое, но тебе хватит. Постарайся использовать его возле источника огня: камина или свечи. А если сумеешь выбраться, найди меня. Теперь ты намного сильнее обычной девушки, хоть и чувства твои теперь заснули навеки. Пока я не прикажу тебе проснуться.

Заставив Джейн взять в руки открытку и поместить в её потёртую сумочку неопределённого цвета, Алина обняла девушку за талию свободной рукой и заставила развернуться к зеркалу.

– Пусть облик наш потечёт, словно вода, а наши отражения поменяются местами, – громко зашептала она, с усилием выталкивая из себя магию. Та проникала в зеркало, исполняя её волю. В эту лунную ночь это было легко. В зеркала так и так не советовали глядеть по ночам, а уж в лунные ночи… А особенно, в присутствии ведьмы… Так вообще не стоило этого делать.

Подобное она делала только раз, когда напоила дрянным пивом в трактире служанку из господского дома, а затем затащила едва стоящее на ногах тело в туалет, ещё когда была совсем юной.

Уж очень ей захотелось своими глазами увидеть, как живут богачи. А семья даже не аристократов, а просто разбогатевших и купивший жалкий – для истинной знати – титул барона для главы семьи у них была только одна. А наняться в служанки по-настоящему ей бы никто не дал. Мать заставляла всех своих четверых дочерей работать на семью, да и всё-таки берегла девочек для замужества.

А когда застукала вторую дочь на сеновале с кузнецом, едва не прибила. Даже дюжий кузнец испугался, даром, что за их спиной никто не стоял. В тот момент ей стало жаль Ирину, хоть ни одна из сестёр её не любила. Высокий, крупный и непьющий молодой мужчина был известным бабником, но обычно ходил "налево" по замужним бабам, из тех, у кого мужья не просыхали или же постоянно ходили на охоту, оставляя томящихся от недостатка любви жён дома.