Катарина

 – Не знаешь какие зверства творят эти изверги на наших территориях? По слухам це всегда солдаты с нашивками «СС».

– Нам повезло. Похоже нашу Псковщину эта участь миновала… – тихо произнесла Ася, опустив взгляд на стол.

– Да, немцы грубо с нами обращались, иногда хихикали над тем, как мы живем, но, чтобы такие зверства вытворять… нет, – сообщила я медленно, слово за словом осознавая, насколько нам с Анькой и Асей повезло.

А потом вспомнила, как два вусмерть пьяных солдата Вермахта без суда и следствия расстреляли наших матерей…

– Офицер Мюллер, кстати, тоже в той организации состоит… или як ее там називати… – констатировала Танька, оглядев меня с подругой тепло-карими глазами.

 – Тильки он почему-то здесь как полицейский… мы так до конца и не поняли, какое у него звание и чем именно они в здешнем городе занимаются.

– Девушки, фрау Шульц дожидается вас в лиловой гостиной, – предупредила Гертруда – повар семейства Шульц.

Женщина преклонного возраста с седовласой шевелюрой внезапно вошла в помещение в самый разгар нашего разговора, завязывая застиранный поварской фартук.

– Мы уже идем, – тут же последовал ответ от Аси.

– Фрау вызывает нас в такую рань тильки когда спешит сообщить новину какую или раздать не совсем повседневные поручения, – рассказала Ольга, подорвавшись с места.

– Идем, живо! – скомандовала Тата, на ходу поправив белоснежный фартук. – Посуду потом перемоем.

Фрау ожидала нас в гостиной на втором этаже, которая находится через стенку от ее спальни.

В небольшом помещении имелись такие же высокие белоснежные потолки, на которых красовалась старинная лепнина. Стены были украшены лиловой краской, под стать тому яркому и необычному цвету была и небольшая софа, парочка старинных кресел и даже шторы на двух просторных окнах. Генриетта сидела за широким столом из дорогого красного дуба в окружении бумаг, и нетерпеливо листала нечто, наподобие журнала. Заметив нас, она аккуратно поправила уложенные в низкий пучок волосы, опустила тонкие очки с позолоченной оправой на переносицу, и устало оглядела каждую нас. Мы выстроились перед ней в одну шеренгу, ожидая указаний.

– Доброе утро, дамы, – коротко произнесла она, тяжело выдохнув, и мы как по команде кивнули. – Прежде всего хочу извиниться перед вами за свое вчерашнее поведение. Мне ужасно стыдно, ведь ранее я не позволяла себе подобного.