Твоя маленькая ложь

Перед нами открывается большой и просторный холл пятизвездочного отеля. В воздухе обитают бесконечные ароматы дорогого парфюма, под ногами располагается роскошный красный бархатный ковролин, который достигает ресепшена, находящегося в самом центре холла. На секунду создается впечатление, что мы идем по красной дорожке на Канском кинофестивале. Все в этом отеле можно назвать большим, белым и мягким, и дорогим, конечно же.

– Чак, ты уверен, что привел нас в нужное место? – спрашивает Карен, с открытым ртом оглядывая все вокруг.

– Прошу, следуйте за мной, – напоминает сотрудник, указывая рукой на лифт.

Двери огромного лифта медленно открываются, и мужчина уверенным шагом продолжает вести нас по длинному белому коридору, усыпанному красным ковролином и шикарными произведениями искусства. Я не удивлюсь, если они представляют собой несравненные оригиналы, а не жалкие копии, чего этот отель с прекраснейшей репутацией просто на просто не может не позволит себе, судя по именитым гостям.

Останавливаясь возле белой двойной двери с позолоченными боками и дверными ручками, мужчина непринужденно кланяется нам и удаляется из коридора.

Тяжело выдыхая, Чарльз уверенно нажимает на кнопку звонка и в глубине номера раздается приятная классическая мелодия.

– Я еще пожалею об этом… – тихо бормочет он.

Через несколько мгновений одна из больших дверей отворяется и на пороге появляется Изабелла в белом коротком халате, распущенными светлыми волосами и с бокалом красного вина в руках.

– Вот как? – говорит она, вопросительно изгибая одну бровь, рассматривая каждого из нас. – Ну, заходите.

Я вхожу в номер первой и не верю своим глазам. Это точно номер отеля? Мы случайно не забрели в Амалиенборг?

Я не шучу, интерьер этого номера шикарен и не просто шикарен – он идеален. От высоких зеркальных потолков, которые визуально делают номер бесконечным, отображая наши удивленные лица, до самых кончиков элегантных бордовых штор, слегка прикрывающих огромные французские окна, за которыми скрывается весь очаровательный ночной вид Копенгагена.

По всему полу помещения расстелен мягкий белый ковролин, а нем располагаются два вида шикарных диванов. Прямо возле французского окна красуется большое белое фортепьяно.

– Я умерла и попала в рай, – медленно проговаривает Карен, удивленно рассматривая обстановку.

– Милая, тебе еще рано думать об этом, – замечает Изабелла, делая глоток вина из глубокого прозрачного бокала.