Я вижу тебя изнутри

– Ой, я вас сейчас познакомлю, – радостно сказала та. – Это моя соседка, она ваша коллега, врач.

– Я медицинский биохимик: с пациентами не работаю, я в лаборатории, – поправила ее Катя и протянула странному типу руку через стол. – Екатерина.

Тип руку не взял, хотя осмотрел ее со смесью брезгливости и чисто врачебного интереса, и негромким голосом, таким же скрежещущим, как у остальных, хотя и не настолько низким, сообщил свое имя. Сквозь гостевой шум Катя расслышала: «Анубис» и удивилась:

– Интересные у вас родители! Вас так и назвали или это вроде псевдонима?

– Псевдонима? – еще сильнее поджал губы и сдвинул брови человек-баба-яга.

 – Я не очень понимаю, Екатерина, что вы нашли интересного в моем имени.

– Зовите меня просто Катя, мне неважно. А у вас имя как сокращается? Нуб, что ли?

– Зачем сокращать то, что и так состоит из двух слогов? – раздраженно отозвался он. – Я замечал у людей эту странную тенденцию к экономии звуков. Вы боитесь раньше времени износить челюстные суставы?

– Да нет, вы что! – Катя расхохоталась так, что брызги сока, который она до того отпила, почти долетели до лица Анубиса.

Тот брезгливо отшатнулся, сделав непонятное движение рукой, и сказал:

– Вы лучше пересядьте вот туда, поближе к супругу Олеси, Делию. Он хотя и ученый, но по манере поведения тоже как с дерева слез: вы с ним лучше найдете общий язык.

Катя удивленно уставилась на него, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь о правилах поведения за столом, но быстро сдалась и сказала с досадой:

– По-моему, я опять что-то не то делаю, да? Вы же на это вроде намекаете? Я просто в гостях очень редко бываю.

Анубис с астматическим свистом набрал в грудь воздуха и четко сообщил:

– Вы в меня плюнули, пока смеялись.

– Правда? Куда? Давайте вытру, – предложила Катя и потянула из-под тарелки огромную салфетку. Анубис быстро прихлопнул другой конец салфетки когтистой рукой и сказал:

– Не надо, я уже остановил ваши брызги воздушной нитью. Можете идти.

Прозвучало это примерно так же, как у профессора, которому они сдавали госэкзамен на пятом курсе, и Катя действительно машинально встала.

Теперь она еще меньше понимала, как следует поступить. Наверное, и правда лучше пересесть, но перед этим, по идее, стоит извиниться.

– Ну, вы простите, если что, Анубис, – сказала она добросовестно и осеклась, заметив на его тощем лице признаки еще большего недовольства.

– Почему вы меня так назвали? – резко спросил он.

– Потому что вы так представились.