Собственность мажора

Возможно, меня выдало то, что я слишком пыталась заставить его звучать непринужденно, и в ответ на это Артём оторвался от дороги и посмотрел прямо мне в лицо. Сощурив глаза так, что мне захотелось провалиться сквозь землю.

– В одной школе учились, – отвернувшись к лобовому стеклу, бросает он.

Смотрю на его грубоватый профиль, пытаясь понять, что это значит? Звучит так, будто за этим кроется что-то большее.

– Откуда ты знаешь, что я его «сестра»?

– Я много чего знаю, – выкручивает он руль и сворачивает на светофоре.

Фыркаю, глядя в окно его старенького, но громадного «Форда».

Просто не представляю сколько эта машина жрет бензина. С другой стороны, вряд ли он смог бы влезть в какой-нибудь Фиат. Колёса у его машины новенькие и какого-то нереального радиуса. Очевидно, он над ней повозился, потому что в дополнение к этим «мелочам» на капоте красуется большая волчья морда.

Он старше на два года, но я о нем раньше ничего не слышала. Я бы и о Баркове узнала как утка на третьи сутки, если бы не наше «родство».

Где-то за поворотом взрывают салют. Разноцветные искры сверкают над крышей пятиэтажки, напротив которой маячит указатель с названием «моей» улицы.

– Здесь поверни, – велю я, указывая пальцем на поворот. – Прямо и до конца. Красный забор…

Подъехав к воротам отца и сына Барковых, Артём глушит мотор и мы погружаемся в тишину.

На этой улице все дома элитные, и жильцы тоже. Полгода назад я даже не знала о существовании этой улицы и в эту часть города никогда не забредала.

У нас с мамой своя квартира, но мне даже в голову не приходило оставить ее на новом месте одну. А когда родится наша кроха, я понадоблюсь ей тем более.

Искрящиеся снежинки начинают медленно приземляться на лобовое стекло.

Дернув ручник, Артём набрасывает на голову капюшон и выходит из машины. Надев шапку и варежки, слежу за тем, как он обходит капот и открывает для меня дверь, протянув руку.

Морозный воздух забирается под мою юбку, но по каким-то причинам я не спешу сорваться с места и умчатся в дом.

Вместо этого держу свою руку в его и наблюдаю за тем, как вокруг его капюшона клубится снег.

Сделав глубокий вдох, он смотрит в мое лицо исподлобья.

Передергиваю плечами, посмотрев на небо.

Оно черное, как бесконечная пропасть.

Я не сопротивляюсь, когда вокруг моей талии завязывается петля из стальной руки. И когда меня прижимают к большому теплому телу. И даже когда за моей спиной смыкаются полы огромного черного пуховика.