Собственность мажора

Будто растет только живот, а сама она на его фоне становится все тоньше и тоньше, хотя на этой неделе ее щеки начали округляться.

Усевшись на пол рядом с ней, заглядываю в чёрную сонную мордашку своего кота. Еле поднимая веки, он пытается тряхнуть головой, но вместо этого снова ее роняет.

– Вкусно пахнет, – улыбаюсь я.

– Я готовила ужин, – прикрывает мама глаза. – Игорь задерживается. А ты голодная?

Задерживается?

Уже почти одиннадцать вечера.

Он «задерживается» частенько. Их совместная жизнь мало похожа на супружество в моем понимании.

Кажется, мама думает также. Это очень меня расстраивает, и я не знаю чем ей помочь.

Не могу же я указывать Баркову-старшему во сколько ему приходить домой?

– Я не ем после шести, – говорю маме, проваливаясь в сообщение на своём телефоне.

– Ну и зря, – вздыхает она, снова укладывая голову на диванную подушку. – Ходишь полуголодная…

«Подумала? 16.00, 17.00, 18.00… выбирай время», – читаю я на дисплее.

«Мы расстались десять минут назад», – быстро печатаю я  в ответ.

«Окей, сам выберу», – тут же прилетает мне сообщение.

Боже.

Как меня угораздило вляпаться в Артема Трактора Колесова?

***

«Карина, которая живет в одной комнате с двоюродной сестрой Барковской Леры, спросила у меня в чате, встречаешься ли ты с Колесовым», – читаю сообщение от Аньки, пытаясь вникнуть в суть написанного.

В девять утра воскресенья сделать это не просто, особенно мне. Чтобы начать соображать более менее ясно, мне нужно дождаться минимум одиннадцати утра.

«И что ты ответила?», – печатаю, морщась от запаха жареного бекона, который наполнил просторную кухню дома Барковых.

Я говорю «Барковых», потому что ни я, ни мама не чувствуем себя здесь… как дома в полном смысле слова. Она точно не чувствует себя здесь «хозяйкой», я слишком хорошо ее знаю, чтобы этого не понять.

Подняв глаза, смотрю на нее, снующую между плитой и бесконечным разделочным островом. Она погружена в себя, но с ней такое часто бывает.

Полгода назад мне показалось, что ее подменили, такая она была счастливая и живая. А сейчас… даже не знаю.

На ней очень милый лиловый вязаный костюм, состоящий из пушистого свитера и юбки, а поверх них фартук в цветочек. Ей и ее животу очень идет, как и собранные в аккуратный пучок на макушке волосы. У неё такая тонкая шея, как у какого-нибудь эльфа. У меня в принципе такая же, но мне ведь не тридцать восемь.