Собственность мажора

Он профессор математики, и на его лекции до сих пор выстраиваются очереди.

Маме он понравится. Ей нравятся умные люди, а Максим Борисович о-о-очень умный и очень интересный человек.

То что нужно, чтобы развеяться.

Когда я уходила, она опять сидела на этом чертовом диване рядом с этой чертовой елкой и читала книгу… одна. Вернее, в компании Черныша и нашей Морковки. Той, что у неё в животе. Сомнений нет, у моей будущей сестры ноги будут ещё длиннее, чем у меня. Даже страшновато, но если помножить гены ее отца и матери, других вариантов быть не может…

«Я на стоянке.

Второй выход», – сообщает мой телефон.

Смотрю на себя в зеркало, вполуха слушая тарахтение подруги за тонкой перегородкой. У меня немного горят щеки, и глаза тоже странно блестящие.

Застегнув короткую шубу на все крючки, перебрасываю через плечо сумку и прошу Аньку, заглядывая в ее примерочную:

– Возьмёшь себе? Я завтра заберу.

Протягиваю ей пакет со своими вещами.

– Угу… – натягивает она на себя черные лосины и белый свитер толстой вязки.

Расплачиваюсь на кассе и мы прощаемся, поцеловав друг друга в щеки.

Пробираюсь через толпы снующего по торговому центру народа, повсюду встречая знакомые лица.

На втором выходе красуется огромная елка, украшенная зелеными и красными бантиками и триллионом фонариков, а за стеклянной вертушкой двери настоящая метель.

– Б-р-р-р… – поднимаю воротник, оказываясь на улице, где ледяной ветер спирает дыхание и застывает в носу.

– Привет, длинноногая, – слышу за спиной, прежде чем меня сграбастывают в охапку медвежьи руки.

– А-й-й… – смеюсь, когда меня волокут в сторону парковки, заставляя двигать ногами, которые практически болтаются в воздухе.

– Не передумала? – спрашивает Артем, обдавая мою щеку теплым дыханием.

– Нет, – пытаюсь повернуть голову, чтобы увидеть его лицо, но он позволяет это сделать, только когда оказываемся у его Форда, который уже успел покрыться тонким слоем снега.

Развернув меня к себе, упирается руками в машину вокруг моей головы и смотрит сверху вниз, слегка улыбаясь.

На нем черная шапка и все тот же пуховик. Лицо гладко выбрито, и, несмотря на первые признаки сумерек, я отчетливо вижу его яркие карие глаза.

– Помада? – усмехается он. – Это ты зря.

– Попридержи коней, – советую, толкая его в грудь.

В самом деле, если дать ему палец, он оттяпает руку по самый локоть.

– Так что, – вздыхает, подхватывая одетыми в перчатку пальцами кончик моего хвоста.