Признание в любви моей собаке

Я дорожила любовью собаки. Абсолютная, верная, непреходящая любовь. Глубокая и безмятежная любовь.

Я бесконечно, беззаветно, самозабвенно любила Ироко, не рискуя быть разочарованной, без эго, без притворства.

Любовь к мужчине пугает меня.

Любовь к людям, даже к детям очень хрупкая. Любовь к Ироко была крепкой, нерушимой, верной, организующей.

Ироко научил нас наслаждаться настоящим моментом. Ироко был моей опорой, моим фундаментом, моим краеугольным камнем.

Я с головой окунулась в эту любовь и теперь мне мучительно грустно.

– На, Ироко, слижи эти крохи слов, как горячие тосты с маслом и медом, которые мы делили с тобой каждое утро.

Как сообщить Вам о смерти

Париж, 16 июня 2010 года

Сегодня среда. Я звоню Клаудио, он в гостях у своего друга.

– Я заеду за тобой через пять минут.

– Мама, Ироко проснулся?

– Нет, дорогой. Он… Он умер.

Клаудио, мой младший сын, садится в машину рядом со мной, я глажу его руку. Мы едем по авеню Моцарта.

Клаудио спрашивает о Пауло, как Пауло всегда спрашивает о Клаудио.

Потому что смерть отца научила их состраданию, ему лучше всех известно о почти синкретичной привязанности Пауло к его собаке.

Его первая мысль о брате:

– Ты сказала об этом Пауло?

– Нет еще…

Впервые, в первый раз за свою юную жизнь он – старший.

Я останавливаюсь перед нашим домом.

– Пойди, сходи за гитарой и скажи Пауло, чтобы он пришел.

Я нехотя звоню Пауло:

– Иди, иди скорее, я жду тебя в машине, на улице.

– У тебя есть новости? – спрашивает меня Пауло.

– Да.

– Ну что?

– Ну… Ироко умер.

Почему я не вышла из машины? Почему не прошла три метра, чтобы сказать ему это в лицо?

Почему не обняла его, плача.

Мы не в кино.

Пауло выходит и, пошатываясь, идет к машине.

Я хотела выйти, чтобы обнять его, но мое тело меня не слушалось. Я в оцепенении продолжала сидеть в машине.

Клаудио сел на заднее сиденье, на место младшего, уступив Пауло переднее сиденье.

Мы втроем в машине. Никто не плачет, все молчат.

Через час Пауло будет у стоматолога, Клаудио на уроке игры на гитаре.

Обычная среда.

Париж, воскресенье, август 2006 года

Сегодня прекрасный день. Я «забираю» своих детей у матери. Они провели десять дней за городом под присмотром моего брата и невестки.

В своей скорлупе.

Десять дней нормальных каникул в жизни, которая была так мало на нее похожа последние десять месяцев.