Амброзия

Если переусердствовать после нескольких дней голодания, тебя стошнит.

На стенах комнаты плясали уютные всполохи золотистого света, и я подошла к столу, чтобы разлить портвейн по бокалам.

– Только взгляни на нас, все такие домашние. Просто Благой король, любящий приносить людей в жертву, и его демонический враг. Преломляем хлеб, как пара старых приятелей.

Снаружи над землей прогрохотал гром.

– Ты слишком зациклилась на человеческих жертвоприношениях, не находишь?

– Пусть это будет моим маленьким капризом.

 – Я обернулась и, к своему удовольствию, уставилась на идеально прожаренного фазана с хрустящей корочкой насыщенного маслянистого цвета. С моих губ и правда потекла слюна, и я вытерла рот тыльной стороной ладони. – Это искупит все твои человеческие жертвоприношения.

Торин поставил птицу на стол, а я поспешила к деревянной скамье.

Когда-то у меня действительно были хорошие манеры, но они умерли в камере несколько дней назад, поэтому я просто оторвала у фазана бедро и вгрызлась в него, как пещерный человек.

– Помедленней, маленький демоненок.

Никогда в своей жизни я не пробовала ничего столь божественного. Это была пища богов, сытная, но с легким привкусом специй. Где Торин научился готовить? Я предполагала, что у короля никогда не возникала необходимость утруждаться приготовлением пищи. Конечно, ему, похоже, действительно нравилось заботиться о других, а приготовление еды – идеальный способ показать это.

Горячий сок обжигал язык, но я не могла оторваться.

– Ава, – тихо позвал Торин, предупреждая.

– Ладно. – Заставив себя притормозить, я сделала глоток портвейна. Я вздохнула. – Почти как дома, правда?

Но что-то в моих словах звучало фальшиво, как будто я слишком сильно старалась игнорировать все, что произошло в подземелье. И как только я произнесла это, тут же вспомнились все ужасы прошедшей недели. Полное отсутствие контроля. Боль в зараженном плече и сильное отчаяние от мысли, что я умру в одиночестве, и никто не придет за мной.

Даже если бы я родилась здесь и жила в этом уютном маленьком коттедже, само ужасное царство совсем не походило на дом. Я вдруг почувствовала такую невыносимую тоску по дому, которая все никак не отпускала, что мне почти расхотелось есть. Я уставилась в стол, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. Куда подевалась та жизнерадостность, которую я смогла изобразить несколько минут назад?

– Что ты обычно ела в том баре? – Торин отхлебнул вина.