Лорд Хаоса

Его лицо находилось так близко, что я чувствовала на губах его дыхание. По щекам разлился румянец.

Из кончиков его пальцев вырвались длинные серебряные когти, при виде которых сердце пропустило удар, и легко разрезали тонкую ткань маминого короткого белого платья. Отметила про себя, как натянулись мышцы у Ориона. Трудно было сказать, то ли он едва сдерживался, чтобы не убить меня, то ли, напротив, убеждал себя в необходимости этого.

Ах ты, черт! От угрозы неминуемой смерти мои эмоции невероятно обострились.

Я перестала быть простой смертной Роуэн, но и Мортаной тоже не являлась, зато стала гребаным суккубом, наделенным силой.

– Орион! До каких пор ты будешь притворяться, что ненавидишь меня? – промурлыкала я, прижав ладонь к его лицу.

Почти незаметно его черты смягчились, глаза потемнели, а губы приоткрылись. Орион втянул когти, но не спешил убирать по-прежнему вжимавшееся мне в бедра колено.

Когда я провела большим пальцем по его нижней губе, Орион ахнул.

Напрягая мышцы, я обхватила ногами его колено, а он окинул меня всю полуночным взглядом, задержавшись на груди. Я не сомневалась, что он вспоминает, как я выгляжу без одежды. На мгновение даже почудилось, будто и сейчас стою перед ним обнаженной. Я слегка подалась бедрами вперед.

Воздух в комнате сделался жарким и влажным, и я, запрокинув голову, уперлась в стену затылком.

Словно заколдованный, Орион снова поднес руку к моему горлу и, на сей раз действуя очень нежно, обхватил прямо под челюстью.

Его прикосновения стали почти благоговейными. Он провел большим пальцем по моим губам, как мгновение назад сделала я сама, а потом, снова резко ахнув, накрыл их ртом и принялся посасывать.

Взгляд Ориона больше не опалял ледяным холодом, теперь в нем тлело желание обладать.

Поняв, что пришло время действовать, я с силой ударила его лбом в нос. Ослабив хватку, Орион отшатнулся. Стараясь выиграть время, я для верности вмазала ему каблуком по колену.

«Беги, Роуэн! У тебя это лучше всего получается».

Едва я оказалась у двери, как Орион снова обхватил меня своими сильными руками: одной за горло, второй за запястье.

«Черт!»

Хоть он больше не выпускал когтей, все равно держал в плену своего мощного тела, будто в стальных тисках. Меня обуял ужас. Упоминание татуировки – или змеи – вызвало разительную перемену в его поведении. Очевидно, следовало держать язык за зубами.