Особая жестокость

Я вас провожу и заодно занесу им заключение. Андрей вместе с родителями убитого поднялся в кабинет к Антону и Яне.

Капитан пила кофе и заполняла какие-то бланки. Майор метался из стороны в сторону и что-то возмущенно рассказывал. Андрей передал заключение и родителей Павла Васильева в руки полицейских.

Мать сразу высказала своё мнение об убийстве. Отец молчал. Антон спокойно попросил их паспорта. Любовь Федоровна и Константин Михайлович прочитал он вслух.

– Почему вы думаете, что убила супруга?

– А кто ещё? – возмущенно спросила мать.

 – У него не было врагов. Эта вертихвостка наверняка завела себе любовника и решила избавиться от моего мальчика.

– Вы что думаете? – обратилась Яна к Константину Михайловичу.

– Расследовать дела – ваша работа. У меня нет предположений. А Марина обращалась с ним, как с маленьким ребёнком. Единственная её ошибка, что она угробила все мои старания по воспитанию из него настоящего мужика. Съехал от мамочки-наседки и женился на такой же. Сопли ему подтирала.

– Прекрати так говорить о нашем сыне. Он, между прочим, был топ-менеджером в крупной фирме, в отличие от тебя – простого электрика.

– Да, у меня мужская работа, а он штанишки в офисе просиживал.

– Мы можем поговорить с вашей дочерью? – вмешалась Яна.

– Поехали! Вдруг дочку там убивают, – сказала Любовь Федоровна. Отец Васильева вздохнул.

– Я на машине. Вы с нами? – обратился Константин Михайлович к полицейским.

– Нет, мы на своей за вами поедем, – сказал майор.

Пожилые супруги сели в красные Жигули, а полицейские в тойоту Антона. Жигули притормозили у четырнадцатиэтажной новостройки. Константин Михайлович набрал номер квартиры на домофоне, супруга покойного открыла дверь. Пока сотрудники полиции и жены Васильева ехали в лифте на десятый этаж, пожилая пара спорила о том, может ли невестка убить их дочь. Мать, нервная система которой уже не выдерживала страшных предположений, метнулась в квартиру, как только двери лифта открылись.

Она звонила в дверь, пока на пороге не появилась изумленная такой настойчивостью Марина. Любовь Федоровна забежала в квартиру и, не обнаружив дочь в комнате, закричала:

– Юленька, ты где? Ты жива?

– Да, мама, – раздался из кухни раздраженный женский голос.

Марина продолжала удивленно смотреть на Любовь Фёдоровну, пораженная поведением свекрови, которая чуть не сбила её с ног, когда влетела в кухню. Юля пила чай и вытирала пальцами заплаканное лицо.