Все наши вчера

– Мой лорд Шоу! И леди Марина из дома Снобов!

Взял мою руку и действительно поцеловал её; я выхватила ее, пока никто не увидел. Почему он всегда пытается заставить меня глупо выглядеть?

– Ты что, искупался в этом одеколоне? – спросила я. Его окружало такое плотное облако, что можно было задохнуться. – Знаешь ли, есть такая штука – мыло…

– Это Eau de Homme, – сказал Финн, поправляя бабочку. – Ты не сможешь ему противостоять, знаешь ли.

Я поперхнулась.

– Да, кстати, бро, – добавил Финн, мотнув головой в сторону Джеймса, – у тебя еда на лице.

Джеймс стер сахарную пудру и насмешливо глянул на меня, а я спрятала улыбку.

Мы вошли внутрь и в потоке прекрасно одетых людей направились в банкетный зал отеля. Сегодня ночью выступал вице-президент, поэтому были приняты повышенные меры безопасности. Агенты секретной службы были через равные расстояния расставлены по всему отелю, и наши приглашения и документы тщательно проверили еще до того, как мы прошли через металлоискатели.

Когда нас пропустили, то служитель провел нас к нашим местам, трем стульям за большим круглым столом в задней части банкетного зала. Две другие пары уже сидели, и я увидела, что они заметно помрачнели увидев, что за их стол садятся трое тинейджеров.

Выражение лица одной из женщин изменилось, когда она опознала Джеймса. Она подняла бокал с вином рукой, увешанной драгоценностями, – нувориши, как сказала бы мама, – и, спрятавшись за ним, что-то зашептала своему мужу.

Мужчина повернул голову и уставился на Джеймса, который был слишком занят выключением телефона и ничего не заметил. Я уже была близка к тому, чтобы спросить их – не учили ли их родители, что глазеть невежливо? Это бы слегка подпортило ужин, но оно того стоило. Но тут сидящий рядом со мной Финн громко кашлянул. Все машинально посмотрели на него, а он смотрел на женщину и её мужа с такой злостью, которую я никогда не видела на его глуповатом лице. Пара немедленно отвернулась.

Джеймс поднял голову от телефона.

– Все нормально? Я думаю, что они принесут воду.

– Не, все отлично, – сказал Финн, подмигивая мне, и я отвернулась.

Ужин подали официанты во фраках и белых перчатках, и начались речи. Я точно могла сказать, что Джеймс внимает каждому слову, но спустя двадцать минут все, что говорил сенатор Гэинс, стало звучать для меня, как разговоры взрослых из мультика про Чарли Брауна: бла-бла-бла.