Теория айсберга

Она подобрала волосы под заколку и надела темные очки, в которых стала похожей на кинозвезду. Одета она была в белую майку без рукавов и линялые джинсы.

– Я про твою щеку.

Она наклонилась ко мне и осмотрела мое лицо. След от дорожного знака продержался сутки, но потом наконец исчез.

– П-порядок, – пробормотал я тоном, о котором немедленно пожалел.

Стыдливо, робко и раздраженно – странная смесь.

Лорен была обута в тряпичные эспадрильи, мне были видны торчащие из них кончики пальцев.

– Что ты здесь делаешь?

– А ты как думаешь? – ответил я, незаметно убирая блокнот и застегивая рюкзак.

– М-м, – Она, изображая Шерлока Холмса, приложила палец к губам. – Я думаю, ждешь, пока откроется библиотека.

В самом уголке рта у нее была малюсенькая родинка, похожая на шоколадную крошечку.

– Ну что, угадала я?

– Да, б-браво.

Я улыбнулся в ответ и придвинулся к ней чуть поближе.

– Ты п-прочитала книгу п-про комету Франкенштейна?

– Фейерштейна, – поправила она и засмеялась.

– Ну…

Не то чтобы я из-за них ночей не спал.

– Смотри, – шепнула Лорен, вытащив из сумки книгу.

Это был толстый том в твердом переплете. На обложке название – «Комета Фейерштейна» – и иллюстрация, старинная гравюра. Открыв книгу на середине, Лорен прочитала:

– Вероятно, увидев комету Фейерштейна, японский поэт Киоши и написал в 1616 году одно из самых своих знаменитых хайку:

Летнее небо

Белый цветок в саду ночей

Комета

Лорен ждала, что я как-нибудь на это откликнусь.

– Прекрасно, да? Ты любишь хайку? Я просто обожаю.

Она смотрела на меня так, словно это был самый важный вопрос за всю историю вопросов.

– Какую хайку? – тупо переспросил я.

Она, не удержавшись, засмеялась, но тут же перестала и, подавшись ко мне, легонько толкнула меня плечом.

– Это совсем коротенькие японские стихи, где максимально высказано в минимальном количестве слов, – объяснила она.

Запах горячих круассанов утром

Как будто солнце

Вышло из печи

– Я и не з-знал, что японцы едят к-круассаны, – сказал я.

– Вот балда, это же я сама сочинила! – Она уже второй раз назвала меня балдой. – На самом деле неважно, о чём там говорится. Хотя бы и про соседскую кошку. Не это главное. Ну, давай, твоя очередь!

– Что? Н-нет, н-нет, – я замахал руками. – И в-вообще я не м-могу, у наших с-соседей н-нет кошки.