Черный мел

Марк лежал с закрытыми глазами с тех самых пор, как попрощался с Тоби, но тут вдруг оживился – допил коктейль, перекатился на бок и спросил:

– Кого-нибудь из вас уже вызывали на встречу с ректором?

– Да, моя очередь в ближайшее воскресенье, – ответил Джек. – Эмилия, тебе ведь тоже назначено, да?

Чад посмотрел на Джека, стараясь не испытывать горечи. Американцев пригласили к ректору всех вместе, группой, через три недели.

– А я получил повестку на следующие выходные, – сказал Джолион.

– Туда стоит сходить, там подают хорошее вино, – продолжал Марк. – Но противно, что ректора интересует только одна тема: чем занимается ваш отец.

Эмилия презрительно покачала головой.

– Я пришел на встречу вместе с той фифой, Элизабет, ну, вы ее знаете, – продолжал Марк, – и вдруг к нам бочком подходит ректор в своей шерстяной кофте и тапках из кожзаменителя. «При-ве-ет, – говорит, – я Рейф Уайзмен, ректор Пи-итта. Здра-асте, и вам тоже здра-асте. Ну, расскажите, чем занимается ваш отец».

Я и сказал, что мой отец работает в книжном магазине, а мать… но я даже не договорил, как старик уже отвернулся, гремя костями, и обратился к Элизабет: «А ва-аш оте-ец?» – Марк огляделся и увидел: все взгляды были прикованы к нему. – И оказалось, что папаша милашки Элизабет – судья апелляционного суда. Старина Рейфи тут же хватает ее под локоток. По-моему, больше он за весь вечер ни с кем и словом не перемолвился. – Марк лег на спину и снова закрыл глаза.

– Марк, мы не мешаем тебе? Будешь спать? – поинтересовалась Эмилия.

– Нет. Если честно, в это время я как раз прихожу в себя. – Марк поправил подушку под головой и снова стал впадать в сон.

Чад попытался придумать, что бы сказать, на какую бы несправедливость по отношению к себе пожаловаться, но в голову так ничего и не пришло. Наоборот, он вспомнил слова представителя ректората: мол, американцы обладают правом внеочередного доступа в компьютерные залы, так как компьютеры в Питте закуплены на пожертвования американцев.

Но Джолион заговорил до того, как у него хватило времени обдумать сказанное:

– Ладно, Джек. Спорим на десятку, Уайзмен выкажет меньше интереса к моему папаше-учителю, чем к твоему – начальнику отдела почтовой службы. Если ты, конечно, не соврешь, как обычно, и не скажешь, что он у тебя простой почтальон.

– Ну хоть почтальона-то позволь оставить! – взмолился Джек.