Мельничная дорога

Звучит так, словно означает некое низменное отправление организма.

Патрик посмотрел на часы в плите. Встреча с доктором Розенстоком назначена не раньше трех – до нее еще пять часов. Со времени происшествия несколько недель назад он с ним виделся, однако не проникся уверенностью, что тот во всем разобрался.

Ты забыл, как дышать, Пэтч. А если поискать кого-нибудь, с кем ты мог бы посоветоваться?

Примерно месяц назад они с Ханной ехали на заднем сиденье такси к друзьям на домашний праздник. У водителя работало радио, и диктор рассказывал, что Америку подстерегает опасность самого серьезного со времен Великой депрессии финансового кризиса.

Потеряв работу, Патрик послал свое резюме только в три места, решив, что основательно займется данным вопросом на следующей неделе. Ни из одного из этих мест ему не позвонили и не пригласили на собеседование. Даже на предварительную встречу.

…индекс Доу-Джонса менее чем за два месяца упал на тысячу с лишним пунктов, и эксперты предупреждают, что это лишь начало…

Патрик помнил, как сидел на заднем сиденье, поперхнулся и никак не мог проглотить.

Не получалось. Пытался втянуть воздух. Не выходило.

Чувствуя себя ужасно глупо, он старался продохнуть, а Ханна просматривала сообщения в телефоне, не сознавая, что ее муж не помнит, как избавиться от помехи в гортани, а мир в это время вращался слишком быстро за окнами такси. Дыхание – одна из основных функций человеческого организма. Разве может человек забыть, как дышать?

Поэтому через неделю Патрик начал посещать по четвергам в три часа доктора Розенстока.

Сначала они говорили о его работе – о том, как Патрика уволили, затем, как это на него повлияло и что он теперь чувствует.

– Тяжесть в груди.

– Ощущение именно в этом месте, Патрик?

– Да.

– Оно окрашено в какой-нибудь цвет?

– Нет.

– Имеет форму?

Патрик постеснялся ответить: какая, к черту форма?

А теперь начал опасаться, что он единственный на свете человек, чьи монохромные ощущения не имеют формы.

Спустя несколько недель темой их бесед стало его детство. Патрик говорил о своем прошлом свободно, но только до конца двенадцатого года жизни – до 18 августа, даты за шесть дней до своего тринадцатого дня рождения. Тогда перехватывало дыхание, он не мог проглотить.

– Может, будет лучше, если вы все напишете?

– Не знаю.

– Мне не обязательно показывать, если не хотите.

Патрик открыл компьютер. Страница пустая, есть только заголовок: «1982».