Мельничная дорога

– Еще не назначена дата бракосочетания, леди пресса.

– Что тянешь? Пока соберешься повести под венец Изабелл, у Марти женятся все семь его сыновей.

У Ханны зазвонил телефон.

– У невесты двенадцать тысяч кузенов и кузин, и все хотят есть. Мне придется копить до Судного дня.

– Почему так рано сваливаешь, Ханна? Пятничный вечер, все только начинается.

– А может, я та самая, «Рожденная бегать».

Копы скривились, как от дурного запаха, но засмеялись. А Ханна посмотрела на экран телефона: звонила Джен, подруга из детского сада.

– Привет, Джен. У вас там снег?

– Снег? Нет. Хотела тебя поздравить с годовщиной свадьбы.

Ханна промолчала. Ее брак с Патриком до сих пор был больным местом в ее отношениях с Джен. Не то чтобы та ее открыто осуждала – подруга такого никогда бы себе не позволила, но она не поняла – зачем? Четыре года назад Ханна обиделась всего лишь паузе, наступившей после того, как она сообщила Джен о своей помолвке. Тогда они не разговаривали почти год. Паузе, которая длилась не дольше этой.

– Спасибо, Джен. Уже четыре года. Не могу поверить.

– Какие планы на праздник?

– Пэтч готовит нечто особенное.

– Повезло.

Поступил другой вызов.

– Да, повезло. – Ханна посмотрела, кто звонит. – Черт! Мне нужно ответить. Извини, это по работе. Давай созвонимся в выходные. Скажи дочуркам ар-р-р-р от их тети Ханны.

– Ладно. Приятного вечера, Ханна. Целую. Привет Патрику.

Ханна помедлила, прежде чем ответить на другой звонок. Вдали послышалось жужжание вертолетов, спиной она почувствовала, как загудело четырнадцатиэтажное здание, повсюду выли сирены.

Она понимала, что вызов новостного редактора надо сбросить на голосовую почту, сказать, что находилась в метро. Сегодня их с Патриком четвертая годовщина свадьбы, нужно выждать полчаса и, чтобы там ни случилось, разбираться будет поздно, новость устареет, и она пригубит из бокала шампанское. Пэтч всегда покупает один и тот же сорт – тот самый, какой они пили в ресторане перед их первой ночью в его квартире, очень сладкий, и Патрик с ней очень, очень мил.

Но Ханна ответила.

ПЭТЧ

Я наполовину спустился к Джекобскилскому ручью, когда услышал то, что сначала принял за крики сойки, и лишь когда разобрал слово «помогите», понял, что Ханна жива.

В то мгновение я, наверное, испытал огромное облегчение, словно до этого нес непосильный груз, который вдруг исчез. Хотя, что? точно чувствовал и думал в двенадцать лет, для меня загадка.