Мельничная дорога

Хорошо, подумала Ханна, значит, все под контролем, и поведала, как провела утро в Нижнем Ист-Сайде, о трупе в ванне, о рассказанных Маккласки деталях, которые не вошли в публикацию, потому что произошло всего-навсего очередное, связанное с наркотиками убийство, банальное нью-йоркское преступление, ничего особенного.

ПЭТЧ

Преступник признался, жертва меня практически выгораживала, так что с юридической точки зрения я был чист. Но, к великому сожалению отца, дело так просто не закончилось: я должен был оправдать свое неправедное поведение в самом главном суде города – Верховном суде общественного мнения.

Пока я долечивал дома разбитую голову и вокруг меня хлопотала мать, Шон продолжал отдыхать в футбольном лагере, а отец работать в прокурорской службе Ольстера, в Росборне – в супермаркетах, на бензоколонках, в каждой лавке, в закусочных и барах – стали вытаскивать на свет и мусолить каждую деталь свангамской стрельбы.

Возвращаясь вечером домой, отец кипел – до него доходили очередные обрывки слухов, и хотя он направлял свой гнев на то, что находилось за входной дверью и громогласно клял сующих нос не в свое дело тупоголовых горожан, я чувствовал, что частично он обращает его на меня. Неудивительно: приближались выборы, а верховный суд общественного мнения в таких делах может на все повлиять.

Вскоре по глазам отца я начал замечать, что мой рейтинг одобрения падает.

Становилось ясно, что самоназначенные присяжные Росборна найдут в чем меня обвинить: по их представлениям, я совершил тягчайшее преступление. Отцу приходилось бороться не только с юридическими выдумками плохо информированных горожан – мнения превращались в слухи, слухи в ложь – и его кипение прорывалось открытым пламенем.

Город полнился всякой чушью. Утверждалось, что полиция наткнулась на трупы зверски замученных и лишенных конечностей животных. (Если что там и было, то лягушки в банках и несколько найденных нами костей и отростков рогов.) Мог ли какой-нибудь человек поверить, что его сын помогал привязывать к дереву Ханну – самая грязная клевета, какая только есть.