Мельничная дорога

Но когда матрас принимал последние фунты его плоти, случилось именно то, чего он старался избежать. И хотя не произошло ничего неожиданного, скрипнуло так громко, что Патрик подпрыгнул.

Жена вскрикнула.

Он поспешно повернулся и ударил ладонью по выключателю лампы, затем поспешил на помощь жене: она боролась с простыней, ее тело извивалось и выгибалось, истерика не отпустила.

– Тихо… – упрашивал Патрик. – Это я, Пэтч, никакой опасности.

Когда он коснулся ее плеч, она снова вскрикнула, пальцы царапали простыню.

Патрик понимал: наступает критический момент – жена попытается вырваться. В прошлом это ей удалось всего раз. Крича, что какой-то мужчина приставил ствол к ее голове, она бросилась в кухню и, выхватив из стойки нож, принялась с ним бегать. А он, прижавшись к стене в спальне, звал ее: «Это Патрик, дорогая, Пэтч, милая», и держал у груди свернутую вдвое подушку. Через пять минут она проснулась. Что-то бормотала, ежилась, ходила. Спрашивала: «Где я», вернувшись в спальню с пустыми руками.

Нож Патрик нашел воткнутым в спинку кожаного кресла, из длинного пореза вылезла пушистая белая набивка. В тот день он пользовался этим ножом, чтобы срезать пласт мяса с половины бараньей ноги.

В ту ночь, когда жена испортила кресло, Патрик совершил ошибку – повел себя с ней слишком напористо. И теперь не хотел повторить ее. Надо было избавить жену от кошмара тихим уговором, чтобы не превратиться в персонажа ее сна.

Отбиваясь ногами от одеяла, она почти освободилась.

– Это Патрик, Пэтч, и никого больше.

Жена сбила на лоб ночную маску и моргнула на лампу.

– Что такое? – тихо спросила она, но все еще испуганно.

– Это я, дорогая, ничего не случилось.

– Что я наделала?

– Ничего. – Патрик погладил ее по руке. – Ровным счетом, ничего.

Жена вздрогнула, но не отпрянула. Лицо напряженное, здоровый глаз широко открыт и моргает.

– Ничего не случилось? Что я говорила?

– Ничего, – успокаивая и уговаривая, ответил он.

Жена нахмурилась и потянула ночную маску вниз.

– Где-то была ручка. Я потеряла ручку.

– Утром найдем. Сейчас нечего писать.

– Ручку от кроличьей клетки, глупый! – вздохнула она. – Снег так и валит.

– Тихо… – Он погладил ее по волосам. – Спи.

– Обещай, что не позволишь ему сделать мне больно. – Она устроилась под одеялом. – Даешь слово?

– Тихо…

Утром жена помнила только, что кричала, но не слова. Однако Патрик все равно не мог ей лгать.