В чём секрет, Чарли?

Я слышу, как за моей спиной кто-то ломится через подлесок, но не смею оглянуться, чтобы убедиться, что это Диззи.

Раздаётся торжествующий вой, совсем близко, и я вздрагиваю.

Старый Крони догоняет меня.

Тяжело дыша, я перепрыгиваю через упавшее дерево и чуть не поскальзываюсь на густом мху, ковром покрывающем землю. Я резко сворачиваю и ныряю между деревьями, надеясь, что лабиринт ветвей скроет меня от преследователя.

Продираясь сквозь заросли, я больше не слышу птиц – только хруст ломающихся сучьев.

Колючки царапают мне руки. Я забираюсь всё дальше в чащу и чувствую, как в ушах стучит кровь; дыхание вырывается из груди судорожными всхлипами.

Выкатившись из зарослей, я замечаю под ногами что-то яркое, вскрикиваю от испуга – и тут же понимаю, что это лиса, наполовину засыпанная листьями. Но она не пускается бежать от моего крика; и когда с её рыхлой шкуры с жужжанием взлетает стая мух, я понимаю, в чём дело. Из-под листьев на меня смотрят незрячие глаза мёртвой лисы, словно предупреждая, что следующая на очереди – я.

Я спотыкаюсь, и бок пронзает резкая боль. Хруст веток неподалёку похож на ружейный залп – значит, чудовище приближается. От страха перехватывает горло; я оборачиваюсь и вижу, как из-за деревьев возникает Старый Крони.

Я перестаю дышать.

Он совсем рядом. Так близко, что видны выцветшие кровавые пятна на лохмотьях, в которые он завёрнут точно в саван. Голос Джонни Бейнса в моей голове произносит: «Старый Крони ест детей».

Теперь я ему верю.

– Диззи! – отчаянно зову я, но в ответ раздаётся лишь торжествующий вой неуклюжего страшилища – оно наконец меня настигло.

Сердце подкатывает к горлу. Не надо было сходить с тропы. Это владения Старого Крони. Я попаду в кастрюлю.

Старый Крони тянет ко мне руку; из-под складок окровавленного одеяния появляются заскорузлые пальцы. Увернувшись, я снова пускаюсь бежать.

Жаркий лес напоминает зелёный океан, где я тону, отчаянно пытаясь сделать последний вдох, прежде чем Старый Крони схватит меня и утащит в глубину.

Я бегу что есть духу, но спотыкаюсь об упавший сук и запутываюсь ногой в плюще.

Я падаю, хватаясь руками за воздух. Время словно замирает; мгновение тянется, пока земля летит мне навстречу. Под гнилыми листьями я замечаю серый камень и понимаю, что сейчас будет больно. Одинокий луч света озаряет моё лицо – и тут же я слышу, как кто-то кричит:

– Чарли!

В черепе вспыхивает острая боль, и свет меркнет.