В чём секрет, Чарли?

– Что смешного?! – рычу я, стараясь не давать воли гневу.

– Ты не представляешь, как тебя от страха перекосило, – усмехаясь, говорит Джонни и смотрит на окровавленные лохмотья, кучей валяющиеся у него под ногами. – Папа вытирает ими пол, когда разделывает мясо. А вы поверили, что я Старый Крони, да?

Я принюхиваюсь и понимаю, откуда исходит странный сосисочный запах. Подавляя дурноту, я поднимаюсь на ноги.

– Идиот, – говорю я, и деревья вокруг начинают шататься.

Я цепляюсь за пенёк, ожидая, когда пройдёт головокружение, но Джонни, кажется, не обращает на это внимания.

– Сами вы идиоты, если верите в сказки, – глумливо отвечает он.

Тени, окружающие Джонни, в меркнущем свете словно расползаются. Я делаю глубокий вдох и собираюсь послать его куда подальше, но тут внезапно заговорил Диззи:

– Это не сказка. Мы нашли на тропинке тайное послание.

Джонни смотрит на него и хохочет.

– Знаю я, что вы нашли, – говорит он медленно, подчёркивая каждое слово. – Кто же, по-вашему, оставил там эти палочки?

Диззи мрачнеет, и Джонни, кажется, это забавляет ещё больше.

Он хохочет:

– Ну, вы как маленькие!

– Отвали! – кричу я, наконец собравшись с силами. – Ты сам как маленький – наряжаешься каким-то пугалом и крадёшься по лесу. Тебе что, не с кем играть? У тебя совсем нет нормальных друзей?

Ухмылка исчезает с лица Джонни. Он делает шаг ко мне, сжав кулаки.

– А с тобой-то кто захочет дружить? – Он бросает взгляд на Диззи. – Два урода. Ну и оставайтесь в лесу, вам тут самое место.

А я пошёл домой. – С этими словами он разворачивается и шагает прочь. Ветки хрустят у него под ногами.

Я смотрю ему вслед. Деревья и кусты постепенно скрывают Джонни из виду. Наконец он исчезает в наползающей мгле.

– Кажется, он пошёл не в ту сторону, – говорит Диззи. – Ну и ладно.

Я смотрю на часы. Часовая и минутная стрелки направлены вниз – на полседьмого. Секундная стрелка, которая должна двигаться, замерла там же.

Я кручу шпенёк, но стрелки не двигаются. Похоже, часы сломались.

И это тоже нужно будет объяснить родителям – помимо пятен крови на рубашке и повязки на голове. Меня ждут большие неприятности.

Я поднимаю голову. Свет меркнет; небо, виднеющееся в просветы, стало розовато-оранжевым. Сумерки медленно сочатся сквозь листву, наполняя лес темнотой. Судя по всему, уже далеко не полседьмого.

Перед моим мысленным взором предстаёт папа: он сидит за кухонным столом, и перед ним – батарея пустых бутылок. Он смотрит на часы.