Чужой: Река боли

Люди вступали в Колониальную морскую пехоту по разным причинам: одни из чувства долга, другие – чтобы сбежать от прошлого, но были и такие, в ком сидел дух насилия и кто не хотел навредить тем, кого любил.

И он убедился в том, что, независимо от их собственного обоснования своего вступления в войска, оказываясь там, они становились либо хорошими морпехами, либо ходячими проблемами. Какими бы ни были их намерения в начале, потом, вливаясь в службу, большинство людей находило в себе способность развиваться в любом направлении.

Другим наблюдением Бракетта стало то, что чем дальше от Земли базировались войска, тем бо?льшую свободу позволяли себе дебоширы.

В первые сорок пять минут после прибытия на Ахерон капитан Бракетт сложил вещи в квартире, провел предварительную встречу с Элом Симпсоном и руководством административной службы колонии и начал свое первое совещание с отрядом. В распоряжении Колониальных морпехов имелась комната для собраний, небольшая, однако достаточно вместительная для двадцати одного человека – именно столько здесь сейчас и собралось.

Бракетт стоял перед всеми, облокотившись на кафедру, из-за чего создавалось впечатление, будто он проводит религиозную службу, и изучал морпехов, стоявших перед ним. Вдоль стены громоздились стулья, но, поскольку это была первая встреча с личным составом, он не стремился обеспечить им удобство.

Лучше им всем постоять, и ему в том числе.

Бракетт не выдумывал ничего особенного. Основные положения и описание планируемых результатов, надежда на то, что они помогут ему достичь их скорее, четкое указание придерживаться протокола, а также выражение признательности за радушие, с которым его встретили лейтенант Парис и сержант Кохлин, стоявшие теперь чуть в стороне от остальных.

Пока говорил, он заглядывал морпехам в глаза. Большинство присутствующих, похоже, слушали внимательно, даже с любопытством глядя на нового командира, готовые просто делать свою работу. Некоторые, однако, не казались такими открытыми.

Особенно один мужчина, слегка сузивший глаза и вздернувший уголок рта, будто собирался вот-вот презрительно усмехнуться. Бледный и худощавый, с ястребиным носом, он буквально излучал протест. Бракетту уже приходилось видывать таких – вызывающе и враждебно ведущих себя любителей похихикать, пошептаться и побрюзжать. Ястребиный Нос заслуживал определенного внимания, но он был не единственной заботой Бракетта. Еще трое стояли рядом с ним.