Чужой: Река боли

У него были такие же светлые волосы, как у сестры, но он, в свои неполные десять, уже начинал взрослеть, вырастая из того маленького мальчика, которым был раньше.

– Стараемся, – ответила ему Энн.

Мимо пробежали несколько других детей, включая друга Тима, Аарона, который крикнул ему, что Джордены сейчас проиграют.

– Тим, давай уже! – взмолилась Ньют, пытаясь протолкать брата вперед; ей не терпелось продолжить сеять тот хаос, который задумывался.

– Чем вы все там занимаетесь? – спросил Расс. – Кроме того, что носитесь как угорелые?

– Находим предметы, – ответил Тим, и Ньют взяла его за руку и потащила в главный коридор.

Расс довольно кивнул головой, наблюдая, как дети убегают. Какие бы события они не переживали в последние несколько лет, сердце Энн по-прежнему таяло, когда она видела, как муж проявляет свою любовь к их детям.

– Эй, – сказала она, сжав его руку и вытягиваясь, чтобы поцеловать в щеку. Энн заглянула ему в глаза. – Волноваться не о чем, слышишь? Совершенно не о чем.

Расс, улыбнувшись, повторил:

– В целости и сохранности.

Но она все же не могла не заметить следа грусти в его глазах. Как бы Энн ни была рада видеть Демиана, она знала, что мужа и дальше будет тяготить присутствие ее бывшего.

Рассел позволил ее руке выскользнуть из его.

– Проголодалась?

– Если честно, умираю с голода, – призналась она. – Аппетит вернулся.

Они вошли в столовую вместе, держа руки по бокам и почти не соприкасаясь. Расс присмирел, и Энн почувствовала дрожь неспадающего напряжения между ними. Сомнения и страхи соединялись в одно, отталкивая их друг от друга.

«В целости и сохранности», – сказала она про себя, не зная, обет это или мольба.

ДАТА: 10 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 13.37

За рулем тяжелого вездехода сидел немолодой уже пехотинец по имени Альдо Кроули. Кожа у него была как будто дубленая, а там, где отрастали волосы – он был коротко стрижен – серая, но яркий блеск в медных глазах говорил о том, что он мог быть не настолько стар, как казался.

Но он был. В январе Альдо Кроули исполнился сорок один год. Он был потомственным пехотинцем – ни достаточно умным, ни достаточно амбициозным, чтобы подняться выше сержанта, и понижался до капрала каждый раз, когда отказывался подчиняться приказам старших офицеров, которые были куда зеленее, чем он в первый свой день в форме.