Там, где начинается синева

Двое других мгновенно вскакивали, выпрямившись и повизгивая в своих кроватках, маленькие черные лапки на перилах, розовые животы, откровенно выставленные крылатым стилето. Зажигался свет, и комнату исследовали на предмет притаившегося врага. Гиссинг, к этому времени уже поумневший, знал, что после фуражира комар всегда улетает на потолок, поэтому он держал в комнате стремянку. Верхом на ней он преследовал врага с полотенцем, в то время как дети кричали от веселья. Затем животики нужно было смазать большим количеством цитронеллы; простыни и одеяла снова расправить, и покой постепенно восстанавливался.

Жизнь, как известно родителям, может поддерживаться очень небольшим количеством сна.

Но как восхитительно лежать в утренней свежести, слышать, как земля оживленно шевелится, как весело щебечут птицы, как звонко звенят бутылки с молоком, поставленные у задней двери, как весь сложный механизм жизни начинается заново! Теперь, оглядываясь на свое прежнее существование, Гиссинг был поражен, увидев себя таким занятым, таким активным.

Мало кто по-настоящему ленив, – подумал он, – то, что мы называем ленью, – это просто плохая адаптация. Ибо в любой области жизни, где человек искренне заинтересован, он будет невероятно ревностен. Конечно, он и не думал, пока не стал (в некотором роде) родителем, что в нем есть такая заинтересованность.

Однако это великое дело – растить семью – имел ли он к этому какие-то истинные способности? Или он заставлял себя пройти через это? Более того, разве он не брал на себя все родительские обязанности без должного достоинства и общественного уважения? Например, миссис Чау, живущая дальше по улице, почему она так презрительно посмотрела на него, когда услышала, как дети в безобидном шуме своей игры громко называют его папой? Дядя, он хотел, чтобы они называли его; но это, для начала речи, жесткое высказывание.

В то время как слоги Па-па почти бессознательно приходят в рот ребенка. Поэтому он поощрял это и даже испытывал иррациональную гордость за почетный, но незаслуженный титул.

Маленькое слово, папочка, но одно из самых сильных, – думал он. Возможно, больше, чем слово “великая социальная машина”. Это якорь, который, небрежно брошенный за борт, глубоко и быстро погружается на самое дно.