Там, где начинается синева

Щенки сразу же набросились на маленького Сэнди Чау и основательно растерзали его накрахмаленный матросский костюм на подъездной дорожке, не прошло и двух минут. Гиссинг не мог удержаться от смеха, так как подозревал, что в Чау-чау, пришедших как раз в это время, было что-то злое.

Он также отказался от своего цветника. Все, что он мог сделать, – это толкать газонокосилку в сумерках, когда щенки уже легли спать. Раньше он находил мурлыканье вращающихся лезвий успокаивающим стимулом для размышлений, но теперь он даже не мог думать последовательно.

Возможно, – подумал он, – разум обитает в ногах, а не в голове, потому что, когда твои ноги полностью устали, ты, кажется, не можешь думать.

Поэтому он решил, что ему просто необходимо больше помогать в приготовлении пищи и работе по дому. Он велел миссис Спаниель отправить белье в паровую прачечную, а вместо этого провести три дня на кухне. Из прачечной вернулся огромный сверток, и он заплатил водителю 15,98 доллара. В смятении он рассортировал чистую, аккуратно сложенную одежду.

Вот список достойной миссис Спаниель, старательно выписанный ее беспорядочным почерком:

СЕМЬЯ МИСТЕРА ГИССИНГА

8 штанов

6 пижам г-н Гиссинга

12 комбинезонов

3 панамки

6 накрахмаленных воротничков

1 костюм г-на Гиссинга

4 повязки

3 комплекта одежды

2 салатовых брюк г-на Гиссинга

6 маленьких салатовых брюк

4 накидки

3 шарфа

18 маленьких платков

6 больших платков

8 ошейников

3 вещи заштопать

10 нагрудников

2 скатерти (пятно от колы)

1 скатерть (обрезать край)

Обдумав этот список, Гиссинг подошел к своему столу и начал изучать свои счета.

В его голове формировалась решимость.

Глава 5

Летние вечера звучали совсем не так, как тонкое льстивое апрельское пение. Теперь это была мягкая устойчивая вибрация, непрерывный гул и пульсация саранчи и сверчка, а иногда внезапный скрежет, сухой и жесткий, богомолов. Гиссинг, несмотря на усталость, был весь в беспокойстве.

Он ходил вокруг дома в темноте, не в силах ни на чем успокоиться; усталый, но не способный отдохнуть. Что это за беспокойство в уме, спросил он себя? Громкий звучный барабанный бой летней ночи был подобен неуклонно проходящему Времени. Даже в мягком вихре листьев, поднятом сонным ползучим воздухом, слышался звук недовольства, беспокойного вопроса. Сквозь деревья он мог видеть освещенные продолговатые окна соседей или слышать пронзительные джазовые пластинки.