Подержанные души

Вы откуда звоните, Кевин?

– Я на мосту Золотые Ворота. Сейчас прыгну.

– Нет, не прыгнете.

– Прыгну.

– Не-а. Не будет такого. На моей вахте уж точно.

Сейчас он расскажет ей обо всей своей жизни. Лили нравилось смотреть на своем планшете французское кино с субтитрами, слушая истории всей жизни. Обычно они бывали довольно-таки одинаковы – ну, или так ей казалось, потому что звонили все с одной и той же главы. С той, в которой они раздумывали, не прыгнуть ли им с большого оранжевого моста или не перейти ли дорогу поезду.

Кевин рассказал ей свою историю. Звучала она печально. Но не так печально, как то, что на экране переживала эта бедная Одри Тоту. Лили знала, что там звучит грустная французская музыка на аккордеоне, и попыталась втиснуть пуговку наушника от планшета под головную гарнитуру телефона, чтобы испытать всю тяжесть отчаяния несчастной Одри…

Кевин сделал паузу. Лили поставила на паузу свое кино.

– Не делайте этого, – сказала она. – Есть для чего жить. Вы пробовали этот сухой завтрак с шоколадом внутри? Не на зернышках, а внутри.

А пиццу под пылающим куполом? Эта херотень – такое безумие, что пальчики оближешь. Блядь, Кевин, да если вы покончите с собой, а этого так и не попробуете, ненавидеть себя будете еще сильней, чем сейчас. У меня образование шеф-повара, Кевин, уж я-то знаю.

– Хотя бы все это кончится.

– Ох, черт, нет – ничего оно не кончится. Вы можете удариться о воду, у вас лопнет барабанная перепонка, треснет куча позвонков, вы умрете холодной и мучительной смертью, а потом, типа всего через пять минут, вы уже белочка в цилиндре и чечеточных туфлях – и виложкой деретесь с голубем за использованный пончик.

Я много чего в жизни повидала, Кевин, – жуткого, темного, пугающего. Вы туда не хотите.

– Правда, что ли, – виложкой?

– Ага, Кевин, единственная деталь, блядь, за которую вы цепляетесь, – это виложка. В этом весь смысл, ну да. А не то, что вы станете белочкой в чечеточных туфлях, дерущейся с голубем за пончик? Пончик с заварным кремом, Кевин.

Заварной крем вытекает на мостовую. У вас на пончике муравьи, Кевин.

– Ого, муравьи?

– Муравьи – по-прежнему несущественная деталь, Кевин, обсосанная вафля вы.

– Эй, а мне пончики с заварным кремом вообще не нравятся.

– Прыгайте, Кевин. За борт, вперед.

– Что?

– Джеронимо![11 - Джеронимо (индейское имя – Гоятлай, 1829–1909) – вождь племени чирикауа, возглавил сопротивление индейцев в 1885–1886 гг.