Подержанные души

Хор Мормонской Скинии – хор религиозного движения Церковь Иисуса Христа Святых последних дней из Солт-Лейк-Сити, Юта, существует с 1847 г.], и мамочка его ставит эту пластинку каждое Рождество, поэтому я прикидываю, что ответ, видимо, все-таки “да”, и все-таки заказываю пацану “старомодный” с лишней долькой апельсина, надеясь, что глупость это лечит тоже, не только цингу. А кроме того, я еще прикидываю, что старина Эдди этот – как раз из таких тусклых лампочек, на какие Дороти с ее пособниками и кидаются, потому и гну свое, вливаю в него еще и еще “старомодных”, пока пацан весь лицом не розовеет, словно младенец на солнышке обгорел, и как давай нюнить про Бога, родину и уход на – войну.

Я же всё вопросики ему подбрасываю про Дороти, а пацан знай себе отвечает, дескать, может, потом, – да спрашивает, мы не могли б пойти джаз послушать, он, мол, джазу никогда не слыхал, а только по радио.

Ну, бармен тут нам сообщает, что в “Филлморе” как раз отличный чувак в рог дует, а дотуда только вскочить на канатку да выскочить, поэтому я ему сую доллар мелочью за подсказку и тащу Эдди вдоль по улице и вливаю его в вагончик, а тот перетаскивает нас через горку да в Филлмор, где сейчас все черные живут, а раньше-то японский район был, пока всех япов в лагеря не повывозили, поэтому туда черные с юга заехали работать на верфях и притащили с собой джаз и блюз, да и танцев своих немало тоже.

Вот мы с вагончика сходим, и я подмечаю – профурсетки какие-то стоят возле клуба, под самым плакатом Военного ведомства с портретом такой же дамочки, а тот говорит: “Она – мина-ловушка! ВЗ[20 - Венерическое заболевание.

]вылечат, а сожаления – нет”.

И мы такие подходим, а я грю:

– Эй, пупсик, ты для этого плаката позировала?

А одна дамочка – та, что покруглее, – отвечает:

– Быть может, морячок, да только об этом никто еще не пожалел, – отчего мне смешно стало, а рядовой Эдди только взгляд опустил да улыбается себе в верхнюю пуговицу. Только отошли, как он мне шепчет:

– Никогда я ничего эдакого не делал.

Это я и сам уже прикинул, но грю пацану:

– Вот для чего и нужны “Друзья Дороти”, пацан, – как бы наугад эдак, в темноту.

А у него ухмылка такая дурацкая расплывается, и он мне грит:

– Парень так и сказал.

И я такой:

– Какой еще парень? – Но тут мы уже внутрь зашли, а там оркестр шпарит вовсю, трубач весь город разносит старым стандартом “Чикаго”, перед которым снимаю я свою беску, потому что город-то это и впрямь мой.