Подержанные души

 – Он постарался изобразить успокоительную улыбку, но его шестьдесят восемь заостренных зубов и стеклянные черные глаза слегка разбавили утешительное воздействие. Чего-чего, а вот бровей ему очень не хватало – дружелюбно их воздевать. Он потянулся потрепать ее по плечу, но в нее ткнулись когти хищника, какие она даровала ему вместо верхних конечностей, и Одри отдернула руку. – Это очень милый агрегат, – быстро добавил он. – Просто от него… ну, не много толку. В иных обстоятельствах, я уверен, мы оба им бы насладились.

– Я знаю. Чувствую себя скверным джинном.

– Не дразнись, Одри, мне и без того трудно, чтоб еще воображать тебя переодетой в джинна.

Любовью они занимались раз… ну, несколько: ночью перед тем, как он погиб, но после того, как она воскресила его душу в нынешнем теле, которое сама же и построила из запчастей и мясной закуски, они договорились от секса воздерживаться, потому что это будет жуть. И еще потому, что когда у него возникала эрекция, он терял сознание, – но главным образом потому, что это будет жуть.

– Нет, я в том смысле, что у меня такое чувство – ты чего-то пожелал, а я твое желание выполнила, но ты забыл обозначить обстоятельства, и тебя обдурили.

– Когда это мне вообще хотелось такую штуку? – Он показал на свой хер, выпроставшийся из-под халата и плюхнувшийся на коврик.

– Умирая, ты вполне бредил. В смысле, ты не просил такого в явном виде, но ты ж не затыкался про все свои сожаления, а большинство их, похоже, касалось тех женщин, с которыми у тебя не было секса.

– Меня отравили. Я умирал.

В канализационной битве под Сан-Франциско с троицей кельтских богинь смерти, похожих на воронов, – их звали Морриган – одна царапнула его ядовитыми когтями, что Чарли со временем и прикончило.

– Ну, я импровизировала, – сказала Одри. – Тогда у меня только что случился секс – впервые за двенадцать лет, – поэтому я, наверное, немножко чересчур подчеркнула мужскую анатомию.

– Как с волосами?

– А что не так с моими волосами? – Она поправила боковой взмет на голове, что контуром своим почти соответствовал “Большой волне в Канагаве” Хокусая[3 - “Большая волна в Канагаве” (яп. “Канагава-оки нами ура”) – гравюра на дереве японского художника Кацусики Хокусая (1760–1849), первое произведение из серии “Тридцать шесть видов Фудзи” в стилистике укиё-э (1823–1831).