Эрагон. Наследие

Он смотрел на изящную резьбу у основания острия, и эти тонкие линии показались ему немного знакомыми, хотя он и не был в этом уверен. Эрагон разглядывал зеленоватое древко, сделанное из какого-то странного материала – и не дерева, и не металла; а слабое свечение древка чем-то напоминало ему эльфийские беспламенные светильники эрисдар, которыми пользовались также и гномы.

– Как вы думаете, это дело рук Гальбаторикса? – спросил Эрагон. – Может быть, он решил, что ему стоит убить Сапфиру и меня, а не брать нас в плен? Или, может, ему теперь кажется, что мы стали представлять для него угрозу?

Блёдхгарм усмехнулся, причем весьма неприятно.

– Я бы не стал обманывать себя подобными фантазиями, Губитель Шейдов. Мы для него – всего лишь мелкая мошка. Если бы он когда-либо действительно захотел убить тебя или кого-то из нас, ему нужно было бы всего лишь вылететь из Урубаена и принять в сражении непосредственное участие, и мы попадали бы перед ним, как осенние листья с ветвей перед зимними ветрами.

Он по-прежнему владеет силой многих драконов, и никто не может противостоять его могуществу. Кроме того, Гальбаторикс так просто со своего пути не свернет. Он, может, и безумен, но к тому же безумно хитер и, самое главное, исполнен неколебимой решимости. Если он пожелает сделать тебя своим рабом, он будет добиваться этого с поистине безумным упорством, и ничто, кроме инстинкта самосохранения, его не остановит.

– Так или иначе, – перебила его Арья, – это работа наших мастеров, а не мастеров Гальбаторикса.

Эрагон нахмурился.

– Наших? Но это же явно сделано не варденами.

– Не варденами. Это работа кого-то из эльфов.

– Но ведь… – Эрагон не договорил, пытаясь найти рациональное объяснение. – Но ведь ни один эльф не согласился бы работать на Гальбаторикса. Скорее умер бы, чем…

– Гальбаторикс не имеет к этому никакого отношения. Но если бы даже и имел, то вряд ли доверил столь редкое и могущественное оружие человеку, который даже и владеть-то им как следует не умеет.

Из всех инструментов войны, разбросанных по территории Алагейзии, именно это копье Гальбаторикс менее всего хотел бы видеть у нас в руках.

– Почему?

С легкой кошачьей ноткой своим низким голосом Блёдхгарм почти промурлыкал:

– Потому, Эрагон Губитель Шейдов, что это – Даутхдаэрт, Копье Смерти.

– А имя его – Нирнен, «орхидея», – сказала Арья, указывая на резные линии у самого острия.