Эрагон. Брисингр

Ее огромные крылья, похожие на крылья летучей мыши, казались черными на фоне темнеющего неба. Насуада видела брюхо Сапфиры, ее белые когти на поджатых к чешуйчатому брюху лапах, но, кто сидел у драконихи на спине, ей видно не было.

– Откуда ты знаешь? – тихо спросила она у Эльвы.

– Я не могу почувствовать ни его страхов, ни его волнений. Роран там и еще какая-то женщина. Думаю, это Катрина. А больше никого.

Насуада выпрямилась, хлопнула в ладоши и в полный голос крикнула:

– Джормундур!

Джормундур, находившийся от нее более чем в двадцати шагах, бегом бросился к ней, расталкивая тех, кто попадался ему на пути; он был достаточно опытен, чтобы сразу понять, когда дело не терпит отлагательств.

– Да, госпожа моя!

– Очисти поляну от народа! Пусть здесь не будет никого, прежде чем Сапфира успеет приземлиться.

– Даже Оррина, Нархайма и Гарцвога?

Насуада поморщилась:

– Нет, эти пусть остаются. Но больше никому не разрешай задерживаться. Поспеши!

Джормундур принялся громким голосом раздавать приказы, а Арья с Анжелой придвинулись к Насуаде совсем близко.

Похоже, они были встревожены не меньше ее.

– Сапфира не была бы такой спокойной, если бы Эрагон был ранен или мертв, – сказала Арья.

– Где же он в таком случае? – спросила Насуада. – В какую еще неприятную историю он теперь ввязался?

Оглушительный шум наполнил поляну – это Джормундур и его люди загоняли зрителей обратно в палатки, порой прибегая и к палочным ударам, если кто-то слишком упорно сопротивлялся, медлил или начинал громко протестовать.

Кое-где возникли даже потасовки, но командиры патрулей по указу Джормундура быстро восстановили порядок, чтобы не дать разгореться ссорам и насилию. К счастью, ургалы по одному слову своего командира Гарцвога удалились без малейшего сопротивления, хотя сам Гарцвог все-таки остался и подошел к Насуаде вместе с королем Оррином и гномом Нархаймом.

Насуаде показалось, что земля дрожит у нее под ногами, когда к ней приблизился этот восьмифутовый ургал.

Он поднял свое костистое лицо, в знак уважения к Насуаде прочистил глотку и спросил относительно негромко:

– Что это значит, госпожа Ночная Охотница? – Форма его челюстей и зубов, а также невероятный выговор делали его речь почти непонятной.

– Да уж, и мне, черт побери, очень хотелось бы получить разъяснения на сей счет! – заявил Оррин, весь красный от возмущения.

– И мне тоже, – вставил Нархайм.