Эрагон. Брисингр

В общем, Эрагон был уверен: если сейчас они возьмут Слоана с собой, это, конечно же, поселит разногласия между всеми – между ним и Рораном, между Рораном и Катриной, между ними и остальными жителями Карвахолла; кроме того, это может оказаться опасным в том смысле, что ссоры отвлекут их от борьбы с Империей.

«Самое простое решение, – думал Эрагон, – попросту убить Слоана и сказать, что я нашел его в этой темнице мертвым…» Губы его задрожали, ибо ему тяжело было даже про себя произносить этот смертный приговор.

– Чего вам еще от меня надо? – спросил Слоан, вертя головой из стороны в сторону и пытаясь понять, где находится его собеседник. – Я уже и так рассказал вам все, что знаю!

Эрагон проклинал себя за эти неуместные колебания. Вина Слоана сомнению не подлежала; он был убийцей и предателем. Любой судья приговорил бы его к смертной казни.

И все же, несмотря на все эти доводы, он не мог решиться. Слоан сейчас лежал перед ним совершенно беспомощный. Слоана он знал всю свою жизнь, почти с рождения.

Может, этот мясник и был человеком крайне неприятным, однако щемящие воспоминания о прошлом, которое отчасти, безусловно, было связано и со Слоаном, не давали ему покоя. Нанести сейчас Слоану смертельный удар было бы все равно что поднять руку на Хорста, или Лоринга, или на кого-то из стариков Карвахолла.

Однако Эрагон вновь приготовился произнести слова смертоносного заклятья.

И вдруг перед его мысленным взором возникло воспоминание о том, как Торкенбранд, тот работорговец, которого они с Муртагом повстречали во время своего бегства к варденам, стоял на коленях в дорожной пыли, а Муртаг несся верхом во весь опор, чтобы отсечь ему голову.

Эрагон тогда тоже возражал Муртагу, пытаясь ему помешать, и потом случившееся много дней не давало ему покоя.

«Неужели я настолько переменился, – спрашивал он себя, – что теперь и сам способен совершить точно такое же убийство? Как сказал Роран, я ведь уже убивал… Но ведь только в пылу битвы и никогда вот так…»

Он оглянулся через плечо и увидел, что Роран срубает последнюю дверную петлю в темнице Катрины.

Затем, бросив на пол молот, он хотел было ударом плеча вышибить дверь, но передумал и решил попросту приподнять ее в дверной раме. Дверь чуть приподнялась, замерла и опасно качнулась.

– Помоги! Я не хочу, чтобы эта проклятая дверь рухнула на нее! – крикнул Роран.

Эрагон снова посмотрел на мясника. Времени на бессмысленные сомнения больше не было. Приходилось выбирать.