Эрагон. Брисингр

Посох лежал у Эрагона на коленях.

Каменные стены отражали звук его голоса, монотонно повторявшего одну и ту же фразу древнего языка. Это было не заклинание, а, скорее, послание оставшемуся в живых раззаку. А говорил Эрагон примерно следующее: «Выходи, о пожиратель человеческой плоти, и давай закончим, наконец, этот поединок. Ты ранен, а я смертельно устал. Твои соплеменники мертвы, но и я один. Мы достойные противники. Обещаю, что не стану ни пользоваться магией, ни загонять тебя в ловушку из тех чар, которые уже создал.

Выходи, о пожиратель человеческой плоти, и давай закончим, наконец, наш поединок…»

Ему казалось, что он повторяет это бесконечно долго; время, похоже, остановилось здесь, в освещенном тусклым волшебным светом чреве горы, которая и сама целую вечность оставалась неизменной. В итоге даже значение этих монотонно повторяемых слов стало Эрагону безразличным.

А еще через некоторое время умолк и его бушующий разум, и странный покой постепенно охватил его…

Эрагон некоторое время помолчал, затем удивленно открыл рот, закрыл его и весь напрягся.

В тридцати футах от него стоял раззак. Кровь капала с подола его изорванных одежд.

– Мой хоз-з-зяин не ж-ж-желает, чтобы я убил тебя, – прошипел он.

– Но разве для тебя это теперь имеет какое-то значение?

– Никакого.

Если я паду от твоего пос-с-соха, пусть Гальбаторикс-с-с с-с-сам с-с-с тобой рас-с-справляется, как хочет. Он куда отваж-ж-жнее тебя.

Эрагон рассмеялся:

– Отважнее? Но ведь среди людей героем считают меня, а не его.

– Глупый мальчиш-ш-шка. – Раззак слегка склонил голову набок, глядя мимо Эрагона на труп второго раззака, лежавший чуть дальше. – Она была моей… нас-с-седкой. Мы вмес-с-сте выс-с-сиживали наши яйца… А ты с-с-стал значительно с-с-сильнее с-с-с тех пор, как мы с-с-с тобой впервые встретилис-с-сь, Губитель Шейдов.

– Что ж, мне только это и оставалось – стать сильнее или погибнуть.

– Не хочешь ли заключить со мной договор, Губитель Шейдов?

– Какой еще договор?

– Я пос-с-следний представитель с-с-своей рас-с-сы, Губитель Шейдов. Мы – очень древний народ, и я не хотел бы, чтобы о нас-с-с позабыли.