Эрагон. Брисингр

 – Это может закончиться тем, что я сам попытаюсь продлить этот конфликт до бесконечности, чтобы не думать о том, что будет после его завершения». И Эрагон решил отбросить свои ненужные сожаления и сосредоточиться на том, что теперь ему явно значительно полегчало, ибо он теперь свободен от бесконечных поисков, которые сам себе навязал, и единственные его теперешние обязательства связаны только с тем положением, которое он занимает в борьбе варденов.

Эти мысли взбодрили его настолько, что даже походка его стала более легкой.

Теперь, после гибели раззаков, он, наконец, сможет устроить свою жизнь так, как ему самому того хочется, основываясь не на том, кем он был когда-то, а на том, кем он стал – Всадником, повелителем дракона.

Эрагон улыбнулся, глядя вдаль, на неровную линию горизонта, потом весело рассмеялся, не думая о том, что его кто-то может услышать, и быстрым шагом двинулся дальше. Его смех гулко разносился по молодому леску, и все вокруг казалось ему сейчас новым, прекрасным и полным обещаний.

Пеший поход

От голода у Эрагона забурчало в животе.

Он лежал на спине, чуть согнув ноги в коленях и поглаживая расслабленные ляжки. Он слишком долго шел, неся на спине слишком большой груз, и теперь голодное брюхо его бунтовало так, словно в недрах земли гудела мощная подземная река.

Звук был таким громким, что Эрагон вскочил и схватил свой посох.

Ветер просвистел над пустынной местностью. Солнце уже село, и сумерки окутали все вокруг синими и фиолетовыми тонами. Стояла полная тишь, лишь слегка дрожали мелкие травинки да пальцы Слоана то сжимались, то разжимались во сне – видно, ему что-то снилось.

Становилось все холоднее; ночь обещала быть не слишком ласковой к путникам.

Эрагон постарался расслабиться; он даже позволил себе слегка улыбнуться.

Впрочем, улыбка быстро сошла с его лица, поскольку он понял, что вызвало у него такой приступ голода. Сражение с раззаками, множество использованных заклятий, целый день быстрой ходьбы, даже бега, с тяжелой ношей на плечах – все это, естественно, отняло у Эрагона столько сил, что он испытывал чудовищный голод и, наверное, слопал бы сейчас все что угодно; он с тоской вспоминал тот пир, который приготовили в его честь гномы, когда он посещал их в Тарнаге.

Жаль, что тогда он так мало съел! Вспоминая, какие запахи исходили от целиком зажаренного гигантского кабана нагры – горячего, сочного, пропитанного медом и специями, исходящего растопленным жиром, – Эрагон невольно глотал слюнки.