Американская история

– Он не стал рассказывать о том времени, когда исчез, не делился тем, что знает об 11 сентября. Он сказал, что в тот день был в Нью-Йорке, слышал, как пролетел первый самолет – за секунды до того, как тот врезался в Северную башню, но большую часть этого времени смотрел телевизор, как и все остальные. Честно говоря, поездка к нему оказалась пустой тратой времени. Но он вручил мне несколько журнальных вырезок, и в одной из них я увидел интервью, которое он дал вам.

– Это очень старое интервью, – сказал я. – Кажется, десятилетней давности?

– Что-то вроде того.

А вы? У вас есть соображения насчет того, что он делал, когда исчез?

– Нет, – солгал я.

– Вы не знаете, где он был, с кем он был и чем занимался?

– Нет, – повторил я.

– У меня такое чувство, что вы что-то от меня утаиваете.

Вспомнив, что Клермонт предупреждал меня о том, что у нас будет конфиденциальная встреча, я подумал: в эту игру могут играть двое.

– Зависит от того, что вам нужно, – сказал я.

– Значит, вам известно больше, чем вы готовы признать.

Поняв, что мы сошлись в спарринге, я позволил ему немного поупражняться в нем. Первая бутылка вина быстро опустела, и Клермонт заказал другую. Жаклин попросила вторую бутылку минеральной воды. Мы с Клермонтом продолжали прощупывать друг друга на предмет того, что, собственно, известно собеседнику, не выдавая слишком много своей осведомленности.

Я провел с Татаровым несколько часов того времени, когда он исчез. Но он предупредил меня, что это дело секретное, что за ним зорко следят ЦРУ и ФБР, а также, вероятно, Агентство национальной безопасности и, возможно, Министерство иностранных дел Великобритании.

Среди прочего предметом их обеспокоенности было его русское происхождение, и они опасались, что российские спецслужбы могут попытаться вернуть его в Россию. Сам Татаров явно считал это чем-то вроде шутки, но я тем не менее вынужден был подписать соглашение о конфиденциальности, чтобы удовлетворить требование правительства США.

На момент моей первой встречи с Клермонтом Кирилл Татаров был еще жив и здоров и, насколько я знал, пребывал в Нью-Йорке и работал в Институте Куранта.

Я из благих намерений солгал Брайану Клермонту. Знания и мысли Татарова по поводу 11 сентября стали главной причиной его опасений. Мои уста были запечатаны, ведь я обещал хранить молчание. Знал ли я, где находился Татаров, когда он, как казалось, исчез из остального мира? В том смысле, какой Клермонт имел в виду, задавая свой вопрос, да, я знал.