Царства смерти

– Каким образом?

– Обучая, – ответил Семнадцатый председатель, и мне снова показалось, что это фрагмент какой-то большей цитаты.

– Голос, – повторил я слово, имевшее столь огромный вес в зале заседаний конклава. Halas. – Конклав пишет новые реплики, если того требуют обстоятельства. И вы единственные, кому позволено пользоваться голосом?

– Da, – ответил хозяин.

– А почему именно «отец»? – вмешалась Валка. – «Добропорядочный человек для конклава – как сын для отца». Почему женщин обидели?

Семнадцатый председатель внимательно рассмотрел ее, прежде чем ответить.

– Женщин нет, – сказал он, хотя слово, использованное им, samkanka, означало, скорее, «женский пол». – И мужчин нет.

Это было неправдой: Третий, Шестой и еще несколько председателей были женщинами. Мы видели множество женщин на фермах, и балерины тоже были женщинами.

– Женщин нет, – повторил Семнадцатый председатель. – Мужчин нет. Только народ. Только человек.

Я задумался о причинах этого агрессивного отрицания половой принадлежности.

Лотрианское слово, обозначающее мужчину, ovuk, определенно имело один корень со словом zuk, «рабочий», и означало также человека в целом, без уточнения пола. Таким образом, их язык был схож с классическим английским, где слово man означало и человека, и мужчину, а у слова woman было только одно значение. Непросто было разобраться в такой мешанине. А как лотрианцы разбирались в своей, я вообще не представлял.

– Какими бы ни были слова, глаза видят разницу, – сказал я, заразившись энтузиазмом Валки.

 – Есть вещи, что сильнее слов. Словами действительность не изменишь. Можно лишь немного ее размазать.

– И даже этому есть предел, – добавила Валка, определенно столь же сбитая с толку лотрианским мышлением, как и я.

Семнадцатый председатель долго наблюдал за нами, забыв о недоеденном ужине. Он поднес к губам чашку с водой – нам не подали ни вина, ни того бесцветного напитка, что мы пили в театре, – и сделал глоток. По-прежнему не отвечая, он встал и подошел к вращающемуся в магнитном поле глобусу Падмурака.

Взялся за заграждение, которое окружало глобус, и почесал за ухом.

«Не почесал», – сообразил я мигом спустя и повернулся на стуле.

В этом ухе был наушник.

Семнадцатый председатель снял автопереводчик и, отключив, положил на подставку у глобуса.

– Возможно, это временно, лорд Марло. Миледи, – сказал он на идеальном галстани. – Но со временем все изменится.