Царства смерти

– А разве высокомерие – не порок? Человека можно заставлять лишь до определенного предела… – Я покосился на Валку и добавил: – Будь он мужчиной или женщиной.

– Старые мысли. Старые тела. Старые инстинкты. Ничего этого не будет, – ответил председатель и, зажмурившись, забормотал на лотрианском, словно читал заклинание: – Как избавиться от старых мыслей? Устранив старые желания. Как избавиться от старых желаний? Устранив старые инстинкты. Как избавиться от старых инстинктов? Устранив старые тела.

– И какими будут новые тела? – спросил я, помня об уроках Гибсона.

 – Ни мужскими, ни женскими?

– Именно так, – ответил председатель и процитировал на лотрианском: – «Где есть различия, существует неравенство. Где есть неравенство, существует страдание. Как преодолеть страдания? Преодолев неравенство. Как преодолеть неравенство? Преодолев различия».

– «Иерархия – свойство небес. В аду все равны»[4 - Цитата принадлежит колумбийскому писателю и философу Николасу Гомесу Давиле (1913–1994).], – ответил я цитатой на цитату и машинально дотронулся до пентакля Красного отряда на лацкане, вспомнив старого марловского Дьявола, которого я не носил вот уже несколько столетий.

– Адриан! – взяла меня за руку Валка. – Var rawann.

«Осторожнее».

– Тогда почему вы уже этого не сделали? Технологии есть. Среди мандари уже давно множество гомункулов-гермафродитов.

Семнадцатый председатель не ответил, лишь прищурил свои черные лотрианские глаза.

– Ясно, – сказал я спустя секундную паузу и, кажется, понимая.

 – Они еще не готовы.

– К замене? Насколько я могу судить, не готовы.

Валка крепче сжала мою руку.

Председатель назвал себя акушером, и я представил его в стерильном анатомическом театре, наблюдающего за рождением детей. Новое поколение на замену старому, вопреки законам природы. Они уже отменили слова, обозначающие мужчин и женщин, но этого было мало. Они изобрели новые тела, новых людей, но zuk их не приняли. Конклав не мог заменить триллионы жителей Содружества с конвейера.

Даже мощнейшие джаддианские фабрики клонов не справились бы с такой задачей. Или в конклаве ожидали, что народ станет спариваться с этими новыми людьми и плоды этих союзов постепенно вытеснят прежних людей?

Очевидно, результат их разочаровал. Если я правильно понял председателя, лотрианцы не приняли новых людей.

– Мы попробуем снова, – произнес Семнадцатый председатель в никуда.

– Старые инстинкты так просто не искоренить, – заметил я.