Царства смерти

Годы почти не оставили отметин на ее лице и теле, хотя она была тавросианкой, а не палатином. В уголках глаз виднелись тонкие морщинки, да линии, обрамлявшие улыбку, стали чуть глубже. Но темный огонь ее волос еще не был тронут морозной сединой, а когда она улыбнулась полноценной, не кривой улыбкой, то в ней вспыхнула старая искра, заставившая мое собственное лицо проясниться.

– Ты права. – Я пробежал по ней взглядом. – Конечно, ты права.

Я осушил стакан, чтобы таким образом скрыть необходимость собраться с мыслями, и добавил:

– Но я не могу взять и избавиться от этих… видений.

– Может, теперь это не видения, а просто сны, – сказала Валка.

В этом она тоже была права. Моя улыбка дрогнула. Если я верно догадался, если Тихое на той вершине показало мне абсолютно все время, то большинству предположений никогда не суждено сбыться. Многие из моих навязчивых видений – все равно что сказки, выдумки. Мне снилось, как я сижу на Соларианском престоле с принцессой Селеной или как работаю в поле с девушкой, похожей на Сиран.

Иногда я стоял голым на торговой площади, а люди предлагали за меня деньги пирату Деметри, чтобы купить для участия в боях. Иногда мне снилась первая встреча с Уванари, только мы были не в тоннелях Калагаха, а посреди зеленого моря травы на какой-то плантации. Под небом Эмеша на моих руках умирал мальчишка по прозвищу Хлыст, но это был не тот Хлыст, которого я знал. И сам я погибал от клинка Гиллиама. И Уванари.

Ничего этого на самом деле не было и не могло быть.

Но я это видел.

Из омута мыслей меня выдернул голос Валки:

– Адриан, пойдем спать.

Я не сразу ответил, продолжая перелистывать все мысли и не-воспоминания. Валка была права: многие из этих снов не могли случиться. Никогда.

Так почему конкретно этот кошмар заставлял меня просыпаться в холодном поту?

Взгляд зацепился за античные часы над камином. До рассвета оставалось совсем чуть-чуть.

– Мне уже нет смысла ложиться, – сказал я. – Утром встреча с магнархом.

Кароль Венанциан вряд ли соответствовал привычным представлениям о соларианских магнархах.

Он не был ни бывшим офицером с грудью колесом, ни чванливым политиком. Верховный лорд всех земель в рукаве Центавра, один из трех человек во всей Вселенной, удостоенных титула магнарха, полномочный представитель императора более всего напоминал писаря. Худосочный и слегка сгорбившийся на шестой сотне лет, старый лорд Венанциан неплохо смотрелся бы в зеленой мантии схоласта.