Царства смерти

– Марло, я рад, что мы теперь на одной стороне.

К чему все это?

– Я тоже, Лин, – ответил я, не найдя других слов.

– А ведь я так и не поблагодарил вас за то, что вынесли меня из боя на Беренике.

– Не сто?ит, – сказал я, накинув на плечи полотенце.

– Сто?ит, – резко выдохнул трибун, повернувшись ко мне.

Выслушивать слова благодарности от Бассандера было некомфортно, и я попытался перевести разговор в другое русло:

– На Беренике пришлось тяжело.

– Что случилось с вашими ирчтани?

Почти две трети войска ирчтани погибло в решающем налете на Бахудде и таран, отправленный сьельсинами против нашей крепости.

– Они получили новое назначение, – ответил я. – Барда, их командир, отправился, кажется, на Зигану. Солдаты с ним. – Я переступил с ноги на ногу и сложил руки, словно оправдываясь. – Все больше их сородичей обучается, чтобы сражаться за нас.

На похоронах Удакса и других погибших ирчтани я пообещал Барде и его народу свое покровительство, но почти ничего не сделал, чтобы выполнить это обещание.

Меня терзало чувство вины.

– Пожалуйста, мне нужно переодеться; скоро вернусь.

Я удалился в спальню, быстро вымылся и надел белую тунику со свободными рукавами, обычные черные брюки с ремнем и высокие сапоги. Пришлось немного повозиться с серебряными застежками кожаной перчатки, под которой я прятал шрамы. Мои лиловые глаза разглядывали отражение в зеркале. Рядом стоял античный умывальник. Когда-то он принадлежал Джинан – та по утрам и вечерам использовала его для омовений, как предписывал джаддианский бог огня.

Когда мы расстались, умывальник остался у меня. В чаше я хранил всякие ценности. Мои кольца, одно из слоновой кости, другое из родия, третье – из желтого золота. Врученный мне Тихим осколок белой скорлупы, сияние которого вывело меня по рекам времени из Ревущей Тьмы. Серебряная генетическая филактерия в форме полумесяца – подарок Валки. Серебристый цилиндр, в который был помещен инертный пентакварковый резервуар меча из высшей материи, принадлежавшего убийце, подосланному Августином Бурбоном. Я вынул его, прежде чем отправить владельцу пустую гарду, чтобы тот знал, в чьих руках теперь его судьба. Сердечник я хранил с тех самых пор.

Чтобы не забывать, кем я был и кем не должен становиться.

Это напоминание шло рука об руку с тем, каким меня видел Бассандер Лин, с его благодарностью и благоговейным ужасом, что он испытывал передо мной.

Справившись с последней застежкой, я натянул поверх перчатки белый рукав.